Можно защищать демократию, но нельзя защитить мать.

Можно убивать, сколько влезет, во имя республики, и нельзя во имя справедливости.

Я не гуманист, Люк, я далёк от жалости. Но я ненавижу лжецов. Джедаи же — поголовно лжецы. Я совершил когда-то переворот, я убил много людей, в том числе и детей, только потому, что они джедаи, и меня сочли чудовищем. Мейс Винду на моих глазах хотел убить Палпатина только за то, что он ситх. На тот момент никто и ничего не знал о его преступлениях, но того, что он ситх, было достаточно для джедаев, чтобы убить его без суда и следствия. И если бы Винду убил ситха, его сочли бы героем. Всё в этом мире относительно, Люк.

Тебя ведь не учили задумываться над такими вещами, не так ли? Ты всего лишь воевал с парой подлых ситхов, с этими воплощениями зла и Тьмы, которые двадцать пять лет назад вероломно уничтожили орден джедаев и захватили власть, не так ли?

Люк, поражённый, хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег. Вейдер задумчиво покачал головой, размышляя о чём-то своём.

— Я здесь только ради тебя и Леи. Остальное меня не касается. Я стараюсь защитить и сохранить вас, и если будет нужно, — голос отца зазвучал грозно, — я вырежу весь Совет, всех до единого, чтобы только сохранить жизнь вам. Я уничтожу и Альянс, и сопротивление. Даже если ты меня возненавидишь за это. Это небольшая плата за твою жизнь. Выиграет Империя? Да, несомненно. Но у меня нет возражений. Мои претензии касаются только лично Палпатина. Я не вижу смысла для себя в этой войне, ведь ваша победа не принесёт мне ничего — ни власти, ни славы.

— Это жестоко, отец, — произнес Люк тихо.

— Я знаю, сын, — ответил Вейдер глухо. — Но лучше об этом скажу тебе я, чем ты… чем ты додумаешься сам. Такого рода вещи лучше усваиваются, если их запивать кровью, а ты ведь этого не хочешь, не так ли?

32. Падение в Темноту. Погоня за прошлым

32. Падение в Темноту. Погоня за прошлым

Падение в Темноту. Погоня за прошлым

Чувство падения во тьму, в пропасть, посетило и Люка, и он вдохнул полной грудью, словно принюхиваясь.

Казалось, что в коридоре дворца для приёмов, в котором они с Вейдером устроили столь жаркую дискуссию, стало душно, запахло влагой, стоячей протухшей водой, и послышался тихий шорох сыплющегося песка. Словно в пещере, стены которой осыпаются от старости, или в заброшенной шахте.

Люк обернулся; ему казалось, что позади, там, где вкрадчиво и опасно шептал песок и звякали мелкие осколки породы, из темноты на него смотрят внимательные злые глаза.

Но ничего подобного, разумеется, не было.