Коридор был пуст и тих.

В этой части здания даже охраны почти не было. Здесь были кабинеты и залы для высокопоставленных гостей, оцепление солдат стояло по периметру, в крытых галереях. Сюда даже обслуга заходила по расписанию, чтобы не потревожить лишний раз никого.

Так откуда бы здесь было взяться песку, каплям затхлой воды, долбящим камень, и зверю, притаившемуся во мраке?..

— Ты слышишь?

Дарт Вейдер, казалось, тоже был настигнут этим странным видением.

Оно настолько захватило его, что рука автоматически легла на пояс, нащупывая сайбер, и он, словно слепой, оказавшийся в незнакомом месте, завертелся на месте, стараясь разглядеть в сгущающемся вокруг него мраке и духоте прячущегося врага.

Наверно, со стороны это выглядело странно. Минуту назад разговаривающие на повышенных тонах отец и сын вдруг смолкли и стали озираться, словно услышав призыв призрака.

— Что это значит? — произнёс Люк, кое-как вернувшись в действительность. Сила вытолкнула его на поверхность из липкого видения, и Люк жадно глотал сухой прохладный воздух, многократно очищенный и отфильтрованный кондиционерами, работающими с чуть слышным гудением. — Где это?

— Не знаю, — коротко ответил Дарт Вейдер. Он продолжал быть там, в видении, яростно цепляясь за него, сопротивляясь выталкивающей к жизни и реальности Силе. Духота давила на виски, и бледный лоб Вейдера покрылся блестящими бусинами пота. Дышать было трудно: Вейдер раз за разом вдыхал полной грудью, но этого было мало, чтобы насытить кровь кислородом. Его дыхание стало шумным, таким же шумным, как если бы он вновь надел свой шлем, и приступ паники, такой знакомой, почти обычной, внезапно подкатил к горлу, но ситх подавил его, заставляя себя помнить, что это всего лишь видение.

Он сделал осторожный небольшой шаг, и под подошвами сапог заскрипела галька и мелкий мусор, а полы плаща намокли, волочась по сырому крошеву породы. Пристально вглядывался ситх во тьму, стараясь рассмотреть ускользающий образ, преследуя его, но Сила уводила, прятала врага.

Рука Вейдера упёрлась в белую панель на стене, но, казалось, он не чувствовал, не видел её, хотя смотрел прямо перед собой. Его профиль с крепко сжатыми губами, с трепещущими ноздрями напоминал хищную птицу, и Люку, молча наблюдавшему за отцом, вдруг показалось, что в своих видениях Вейдер догнал противника, прячущегося во тьме.

Глаза, пронзительно вглядывающиеся во мрак, вдруг вспыхнули, и в них промелькнула догадка, понимание, словно Сила смирилась, уступила упрямой настойчивости Вейдера, всё глубже погружающегося в умертвляющее его видение, и всё-таки дорисовала ему ответ.