— Стану, — язвительно ответил Вейдер, недобро усмехнувшись. — Если мне не изменяет память, за вами остался долг. В свое время я выслушал вас. Теперь ваш черед. Итак? Вы помните?

Напоминание о той давней встрече было внезапно; Ева думала, что Вейдер забыл её, как какой-то проходной случай в его жизни, однако, определённо ошиблась. И это острое, предательское напоминание о том, что она хотела бы позабыть навсегда, наполнило её стыдом и лишило уверенности в себе.

— Хорошо, я выслушаю вас, — произнесла она, стараясь собрать в кулак всю волю и придать своему виду хоть сколько-нибудь достоинства. — Я помню этот уговор, и для меня дело чести — вернуть вам долг. Что… — прошептала она. — Что вы хотите сказать мне?

— Я хочу спросить, — вкрадчиво произнес Вейдер, делая небольшой шаг к замершей посреди комнаты Еве, — точнее, узнать, как давно вы предали меня. Как давно в вашей голове родилась мысль, — Вейдер приблизился к ней ещё на один шаг, — что можно одновременно быть и хозяйкой Риггеля, и при этом говорить мне "люблю", и как долго вы планировали совмещать эти две несовместимые вещи?

Казалось, женщина была заворожена, загипнотизирована этим странным, спокойным и тихим голосом, задающим ей такие неприятные вопросы. Она не двинулась даже когда рука ситха, только что превратившая охрану в кучу изломанных костей и рваного мяса, мягко коснулась щеки, и ситх приподнял её лицо за подбородок к себе, чтобы рассмотреть в расширившихся зрачках правду.

— Сразу после того, — ледяным злым голосом отчеканила Ева, глядя прямо в его наливающиеся ситхской злобой глаза, — как в вашу постель прыгнула очаровательная молодая брюнетка, которая вчера прибыла с вами на этот приём и теперь, вероятно, очаровывает всех мужчин. У вас изысканный вкус, Лорд Вейдер.

— Что-о-о?!

В голос ситха было столько изумления, что, казалось, Ева не ответила ему дерзко и смело, а отсекла руку. Люк, осторожно шагнувший в комнату вслед за отцом, едва устоял на ногах. Пол под ним вздрогнул и заколебался, а воздух горячей волной ударил в лицо, едва не сбив Люка с ног.

— Кто рассказал вам это?

Вейдер не убирал руки, и Ева, упрямо мотнув головой, отстранилась сама, вновь опустив взгляд. От нестерпимого стыда ей казалось, что кожа на вспыхнувших щеках лопается от жара.

— Вайенс?

— Оставьте его в покое, — устало ответила Ева. — Вы же знаете, что его слова для меня никогда не имели никакого веса, я всё равно не поверила бы ему.

— А чьи имеют? Кому вы поверили, как своим глазам?

— Ей! — выкрикнула Ева, уже не в силах справиться с обидой, отчаянием и болью. — Ей я поверила!