Ева ощущала незнакомый ей ранее прилив ярости и сжимала гневно кулаки, злость закипала в ней горячим ключом.

Чёрта с два ему, а не покорную куклу для развлечений!

Та вторая красотка, может бегать по его любовницам бесконечно и распугивать его женщин, сколько ей вздумается, а затем ложиться с ним в постель. Ева не такая.

Она не будет так унижаться. Бороться? Кажется, так это называется — бороться за любовь?

Чушь. Бороться можно с кем угодно, но не с тем, чья любовь тебе нужна. Бороться с Дартом Вейдером за его любовь просто смешно.

Поэтому она даже говорить с ним не станет.

* * *

Вайенс, мурлыкая про себя песенку, стремительно сбежал по лестнице, ведущей из крыла здания в общий коридор, и, заложив руки за спину, важно, неторопливо и даже вальяжно направился к архиву.

Такая быстрая победа над Евой, ее сломленность, покорность и стыдливое молчание наполняли душу торжеством и ликованием, и он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Чувства победы и удовлетворения так и распирали его, и он сиял, как начищенный пятак.

Ева теперь его жена. Что бы она там себе не воображала по этому поводу. И никто и ничто не помешает ему сегодня вечером затащить её в спальню и хорошенько оттрахать. Даже если она будет орать и вырываться, даже если помчится жаловаться кому-нибудь, что это изменит? Ничего. Она — жена Вайенса, он имеет на неё все права, а то, что их желания в постели не совпали… хм, такие вопросы не регулируются законом.

Ева, в своем стремлении отомстить Вейдеру, кажется, не подумала об этом щекотливом аспекте. Ну, или подумала, но решила, что он не посмеет, что побоится, запуганный её шантажом.

"Но она зря так думает, — с недобрым удовлетворением размышлял Вайенс, щурясь, как сытый кот. С ее стороны было мило предупредить его, что она нарыла на него компромат. Всегда можно найти человека наверху, который его перехватит и не даст хода делу".

Ева, Ева…

Она была так раздавлена свалившимся на голову известием, что нахлынувших отчаяния и беспомощности с лихвой хватило, чтобы Вайенс буквально-таки захлебнулся в сладком чувстве свершившейся мести. Он потому и не потащил её в спальню тотчас, как она поставила подпись, что даже его полная власть над этим погасшим существом не дала бы ему больше удовольствия. Нет, пусть сначала придёт в себя, нащупает хоть какое-то равновесие. Следующий удар от этого будет чувствоваться больнее.

Так размышлял Вайенс, важно дефилируя по залитому светом коридору, и лишь одно тёмное облачко омрачало ясный небосвод его сладких мыслей и метаний.

Ирис.

Что-то давно не было слышно от нее вестей.