Скажите кто-нибудь мне!

Но ответа не было, и танец хаоса вокруг Леи продолжился, люди, пробегающие мимо, словно пауки свой паутиной, оплетали её тревогой и страхом, и, казалось, сотканная ими шелковая сеть всё ближе, ближе, надвигается, сжимая пространство вокруг, застилая свет, и становится трудно дышать.

Появление Вейдера исправило положение, и мир стал на своё место.

Его огромная чёрная фигура, возвышаясь над всеми, вошла в гудящую толпу, словно нож в масло, и ситх, широко шагая рядом с медицинской капсулой, разрезал эту серую удушающую липкую сеть, распределив людей, освобождая Лею от давящего чувства смерти.

В его фигуре, в походке, в наклоне головы, в выражении сурового лица был какой-то покой, незыблемое ощущение того, что беду можно отвести, победить, и Лея отчаянно ухватилась за него, ухватилась, не позволяя угаснуть надежде и не дав панике накрыть её с головой.

Дарт Вейдер шел быстро и решительно, но не бежал, и в его обозлённом лице не было скорби. Значит, не всё потеряно.

Лея мигнула, чувствуя, как горячая слеза капнула на щёку, и глотнула воздуха. Можно было догадаться, что ранен именно Люк — только Вейдер мог поднять столько людей и устроить так, чтобы они носились, как ужаленные. И хаоса нет — на самом деле люди были заняты тем, чем велел им ситх. Кто-то нёс медикаменты, кто-то готовил улучшенную капсулу, кто-то активировал дроидов-реаниматологов.

А вот это означало, что дело плохо.

— Люк!

Лея, не вынеся мучительной пытки молчаливо надвигающегося на неё отца, бросилась вперед, к процессии, расталкивая людей.

— Люк, ответь мне, Люк!

Руки Леи, выпавшей, выбравшейся из затягивающей как болото толпы, коснулись капсулы, и она, чуть было не упавшая на грудь брата, отпрянула и, отскочив, едва вновь не погрузилась в эту толпу, как в бушующее, всепожирающее море.

Молодой джедай выглядел плачевно.

Его одежда — комбинезон лётчика, некогда светлый, с оранжевыми яркими вставками, — был чёрен и местами прожжён, словно Люку вздумалось проползти по трубе над зажженным камином. В прорехах виднелись широкие чёрные полосы, испещряющие тело — от разрядов молний Дарта Акса кожа Люка обгорела дочерна.

Одна такая полоса рассекала щёку Люка, спускаясь по подбородку на шею и теряясь под обугленным воротником. Ресницы, брови — напрочь опалены. Он был немногим лучше самого Вейдера, когда-то искупавшегося в лаве.

— Л-люк… — выдохнула Лея, не смея даже коснуться почерневших пальцев брата с синими, страшными ногтями.

От увиденного девушка впала в странную прострацию, граничащую с обмороком. Шум в ушах прекратился, и она ничего не видела и не ощущала вообще, кроме отвратительного запаха горелых волос.