Тонкие ноздри ситха яростно трепетали, губы изгибались от невероятного отвращения, и он, чуть коснувшись лица дочери, отвечал:

— Я обещаю.

И снова погружался в темноту и тишину, закрыв глаза и падая, стремительно падая ниже и ниже…

Сила, открой мне, кто я?

Кем я стал, как теперь мое имя? Куда лежит мой путь?

Он открывал глаза, желая увидеть свое отражение, но его окружал мрак, расцвеченный только сверканием чёрного металла…

"Ситх, — шептала ему темнота, — ты ситх. И твой путь идет во тьму. Разве Тьма предавала тебя когда-нибудь? Так пей же её мощь, и она не подведёт тебя".

И Дарт Вейдер черпал и черпал из этого бездонного колодца, доставая до самого дна, деля Силу между собой и Люком, принуждая его сердце биться, а мозг не умирать.

…Лея не желала откровенного противостояния Дарта Вейдера и лидеров Альянса, хотя и понимала, что теперь этого не избежать.

Она знала о просьбе Люка о помощи в поимке женщины, выведшей Вейдера и Люка на след Дарта Акса. Да все об этом знали.

И так же все знали, что Люку было отказано.

И вдвойне отвратительно было то, что теперь, когда угроза стала слишком явна, чтобы её игнорировать, Альянс встревожился, и нашлись те, кто был недоволен тем, что Дарт Вейдер не прикончил Леди Ситх.

Обладающая острейшим умом, огромным потенциалом в Силе, Ситх Леди разгуливала свободно там, где ей вздумается!

И Дарт Вейдер ответил грубым отказом на пожелание Альянса изловить и нейтрализовать её.

Это сочли мелкой местью ситха Альянсу за состояние сына, но Лея не поверила в эту версию.

— Она подарила мне жизнь сына, — вот что ответил Вейдер на вопрос дочери о причинах отказа. — Да и мою собственную тоже.

Но было что-то сверх того. Что-то другое заставляло Дарта Вейдера в медитации чуть ниже склонять голову, словно скрывая лицо от посторонних взглядов, его опущенные веки чуть вздрагивали, и желваки играли на его щеках.

Ситх леди смутила его разум; в великолепном выпаде её колкое оружие пробило толстую броню, и острый коварный луч уколол его в самое сердце. Она ударила там, где не мог угадать слабины никто; что она сказала, что сделала?

* * *

…Когда слушать пространные речи уже не было сил, Лея, вспыхнув, вскочила, прервав докладчика на самом интересном месте — вдохновлённый собственным красноречием, тот что-то сумбурно говорил об угрозе ситхской атаки и о том, как необходимо сейчас же, сию же минуту ответить на эту наглую выходку Императора.