Проклятый Риггель…

Вспоминая величественный прекрасный храм, Сердце Риггеля, Ева снова всплакнула, понимая, что он всё-таки стал её храмом и теперь принадлежит ей, как и вся остальная планета. Но исполнение давней мечты не грело сердце женщины — наоборот. Теперь она чувствовала себя такой же мёртвой, как груда иссечённых ветрами старых камней в пустыне.

Очень символично.

В свою комнату она велела установить дополнительные двери, к которым не подходил универсальный ключ Вайенса.

Створки их уходили внутрь стен, прятались, и Вайенс не сразу заметит их, когда вернётся. Только когда захочет войти к ней…

Но об этом Ева предпочитала не думать.

* * *

Вайенс прибыл внезапно, недели через три, никого заранее не поставив в известность.

Его чёрный силуэт вынырнул из тяжёлого тумана, наползшего на военные корпуса с космопорта, разогретого взлетающей и садящейся техникой, и Еве, наблюдающей его появление, показалось, что это привидения вынырнули из мутной серой реки забвения; Вайенс был не один, его сопровождали его чёрные летчики, и с каждой их фигурой, выныривающей из меловой мути, Ева отшатывалась на шаг от окна, чувствуя, как сердце сходит с ума от ужаса и отвращения.

Вайенс выглядел очень странно; с такого большого расстояния женщина не могла рассмотреть чётко, но что-то в облике его явно изменилось. Из окна Ева смогла рассмотреть только странную шапочку-капюшон, закрывающую всю голову генерала, из-под которой лицо Вайенса виднелось бледным пятном, да массивный воротник на чёрной куртке, на которой тревожно мигал какой-то датчик.

Изменилась и походка генерала: Вайенс ступал тяжело, с каким-то непонятым замедлением, его широкие плечи были напряжены, кулаки сжаты. На миг Еве показалось, что Вайенс, погнавшись за Вейдером, начал умирать, что он превращается в какую-то машину, автомат…

— Бред, — произнесла она, стряхивая наваждение и отходя от окна.

Она вернулась за свой стол и уселась, стараясь вернуться к работе, но мысли не шли в голову. Рассеянно чертила она кружки и палочки на бумаге, пока не услышала размеренную поступь и топот тяжёлых сапог на толстой подошве за своей дверью.

Кажется, она безотчетно встала, приветствуя своего начальника и мужа.

"Господи, да он же мой муж", — промелькнуло в её голове.

Ева боялась: боялась слов, взгляда, того, что он может сделать…

Она не представляла, чего можно ожидать, и потому не знала, как реагировать на его появление, к чему быть готовой.

Вайенс вошёл без стука, так просто, словно это был его кабинет, словно он вышел всего пять минут назад, а теперь вернулся за какой-нибудь забытой мелочью.