— Милый, хороший, — произнесла она, и её ладонь легла на тёмный пластик его странного головного убора. — Но вы же знаете, я не могу… я не люблю вас, Орландо, и никогда не полюблю…

Но он, казалось, не слышал. Продолжая тискать, сжимать её тело, он шептал пылкие признания срывающимся голосом взахлеб, и его сбивчивая речь была горячечной, одержимой. Ева попыталась отстраниться, убрать его руки, но он уцепился сильнее, и жадные ладони, словно лапы паука, цепляясь за одежду, ползли всё выше, сжимая женщину и оставляя синяки на коже — даже Вейдер с его механическими руками не причинял ей такой боли своими прикосновениями, — подумала Ева, — а его горячие губы оставляли свои поцелуи-отметины на теле, и казалось, её затягивает в какое-то вязкое, густое, горячее болото, из которого выбраться самостоятельно она не сможет.

— Орландо!

Вайенс продолжал шептать что-то захлебывающимся голосом, и осторожные попытки освободиться были бесполезны — он лишь крепче сжимал свои пальцы на её бедрах.

Стараясь отстраниться, Ева откинулась назад, опершись о стол, но это вязкое болото не отпускало, горячая пятерня мужчины жадно обшаривала её, словно клеймя, словно оставляя свои отпечатки повсюду, и Ева взвизгнула, когда рука в черной перчатке ухватила её за грудь.

— Мне больно!

Ее гневный крик словно отрезвил Вайенса, и его острые жёсткие пальцы, раскаленными штырями впивающиеся в тело, разжались, он отпрянул и поспешно встал на ноги, пряча взгляд.

— Простите, — произнес он своим сухим мёртвым голосом. — Просто устал. Я думал, что вы… простите.

— Я понимаю. Это ничего, — произнесла Ева, стараясь смягчить свой голос, чтобы сгладить ощущение ненависти и отвращения, проскользнувшее в нём по отношению к Вайенсу, но ничего исправить было нельзя.

Вайенс снова взглянул на неё отстранённым странным взглядом, который так не вязался с той отчаянной горячностью, с какой он только что раскрылся перед женщиной, и в прищуре его глаз Еве почудилась злобная, недобрая усмешка.

* * *

Приезд Вайенса и его странное поведение взволновали Еву, и она в конце дня поспешила в свои покои, словно он гнался за ней по пятам

Всё тело горело, и она никак не могла отделаться от ощущения того, что отпечатки его горячих ладоней, наливаясь багровым светом, просвечивают сквозь тонкие розово-голубые шелка платья.

Горячая ванна помогла ей расслабиться, но Ева долго отмывала эти горящие прикосновения со своей кожи, втирая душистые пенящиеся шампуни.

…Впрочем, Вайенс даже не попытался повторно подойти ней, коснуться её. Сразу после сцены в кабинете он принял у неё накопившуюся информацию и решительно отстранил от управления Риггелем.