Дальше будет только хуже. Он понимал, что не сможет закрыться в Силе, не сможет спрятаться, отсечь, избежать новых встреч, да и не захочет, а Ева… если она его преследует, то сможет найти вновь, и там, где их сводит Сила, он не сможет устоять, когда она вновь протянет тонкую руку и коснется его… Он просто не сможет отказаться.

А потом… потом Сила сольет их воедино, в непостижимое существо с двумя душами, в чистый разум, и их наслаждение будет настолько полным и безграничным, что можно будет и не вернуться… потому что возвращаться не захочется.

— Как же она это делает? — шептал он, продолжая ощущать её губы на своих губах, и шелковистую кожу под своими ладонями.

* * *

Сон окончился вполне приятно; и Ева вдохнула первый глоток утреннего воздуха не с хриплым криком ужаса, как в предыдущие ночи, а с поцелуем, с его горячим дыханием на устах.

Вейдер не хотел отпускать, из последних сил удерживая её — Ева слышала, как с тонким музыкальным звоном рвутся нити его Силы, которыми он оплел её, но Сила её дитя уходила. Ребенку надоели величественные звёздные пейзажи, и он эгоистично извлекал мать из рук отца, стремительно унося её в реальность.

Ева открыла глаза и улыбнулась, потягиваясь. Ей было тепло, мягко, и удивительный покой царил в душе.

Нет, они с Вейдером не помирились, и, повстречайся они сейчас в реале, не соединённые Силой, он снова нацепил бы свою непроницаемую холодную маску и взглянул бы привычно сверху вниз, из-под прикрытых век, отстранившись как можно дальше.

Но если бы она напомнила ему кое о чём, он не смог бы отрицать, что был с нею, как не смог бы отрицать своей страсти и своей любви.

Ева рассмеялась, с удовольствием потягиваясь и поглаживая круглый живот.

Вот, наверное, он удивился, повстречав ее в Силе…

А как удивился тот, второй, напрасно путешествуя в самых тёмных закоулках Силы, наполненных мраком, ужасом и смертельным холодом!

Ева зашлась просто-таки в истеричном хохоте, содрогаясь всем телом, представляя, как монстр, тщетно поджидающий в этом наполненном одиночеством и болью аду, гоняется за её видением, за её бесплотной тенью — и не находит. Он напрасно провел целую ночь в добровольных мучениях, и если повторит свою попытку напугать Еву ещё разок, то вновь проведёт целую ночь во мраке один.

Теперь ему не удастся затащить её в холодную пустыню.

Однако есть над чем задуматься…

Ева, одеваясь, не переставала размышлять над личностью своего изощренного мучителя, но кто срывается под маской Вейдера, она понять не могла.

Император?

Зачем ему это?

От действий этого существа за версту веяло злобой, кровной обидой, жаждой отомстить. Император хотел на ней сорвать свою злобу, отомстить за Вейдера?