— У тебя будет самая роскошная гробница! — прошипел Дарт Акс, и удар его сайбера рассек основание колонны, ситх пинком вышиб оплавленный камень, и величественная колонна начала рушиться, увлекая потолок за собой. — Я заставлю тебя упокоиться здесь!

* * *

Ева следовала туда, где на электронной карте мигал сигнал, отмечающий местоположение Вайенса. Странное дело; зачем бы генералу забираться так далеко в тюремный сектор?!

Зелёная точка на экране была почти неподвижна, но иногда она начинала двигаться, выписывая небольшие круги, словно лист, попавший в вихрь. Вайенс как будто метался на небольшом расстоянии, совсем как в тот день, когда она отказала ему, и он, проливая злые слёзы, рушил всё вокруг себя.

Зачем он пошёл сюда?

На горизонте замаячили знакомые тёмные очертания, и Ева поняла: Вайенс ушёл в храм.

Сердце замерло: она вспомнила его странные слова:

— Риггель просит жертву. Где же её принести, если не в самом его сердце?

Какую жертву он собрался принести там?! Что он задумал?!

Прогулочный катер Евы, заложив крутой вираж, прошёл над самым храмом, и Ева увидела тучи чёрного песка, облаками взлетающие из растрескивающейся прямо на глазах крыши.

Вайенс взорвал храм?!

Но хуже всего было то, что прямо перед входом стоял истребитель Вейдера, и его офицер, этот Фрес, со всех ног нёсся от главного входа, видимо, уже заваленного камнями, к задней площадке, и в руке его сверкает на солнце длинный алый луч, от самой земли и до неба…

— Нет! — выкрикнула Ева, из глаз её брызнули слезы.

Храм, стеная, падал, рушился, укладывался к её ногам, словно усмирённый покорный дракон, и Ева понимала, что Фрес не успеет, не добежит — к кому бы на помощь он не спешил. Тот, кто внутри, будет погребён в чреве поверженного дракона.

Ева, утирая мокрое лицо, выполнила очередной вираж и зашла на посадку. Все мысли её были о том, что сейчас происходит там, в падающем храме, о тех, кто бьётся, несмотря на то, что кругом рушится мир — и о том, кто останется лежать там…

Маленькая Эния захныкала, просыпаясь, но Ева не нашла в себе сил успокоить дитя. Корабль сел, и Ева, поправив покрывальце на ребенке, выскочила из кабины, сверкнувшей на солнце…

От ударов дрожала земля, и Ева, бегущая со всех ног к чёрному ходу, к тёмному прямоугольнику на медовых стенах храма, видела, как где-то в глубине вспыхивают алые сполохи, и чёрный раскалённый песок вылетал, словно рой диких пчёл.

Но и она тоже не успела: прямо на глазах треснула стена и рухнула балка, перегораживая выход на свободу, и Ева, остановившись так резко, что инерция мотнула её вперед, как тряпичную куклу, с криком упала на чёрный песок, рыдая и не слыша своего голоса.