— Что ж, неплохо, — похвалил он ее, когда они сидели, приходя в себя в одном из уголков подвала, где он устроил что-то вроде комнаты отдыха, поставив там пару старых серых кушеток, повесив на стене два самурайских меча и украсив ее бронзовой статуэткой девушки — одним из своих призов. — Продолжай в том же духе, Кэт, и ты отработаешь технику — самое главное, дух борьбы в тебе есть, а это такая вещь, которой невозможно научить. Ты когда-нибудь видела, как дерутся животные?

Катрин помедлила, потом медленно кивнула. Будучи ребенком, она всегда боялась насилия, избегала его, став самой приятной и послушной девочкой, — избегала любого рода противостояния, став самой совершенной, самой красивой и самой приятной.

Исаак отхлебнул пива из бутылки, которую он себе открыл, и продолжал:

— Я имею в виду не то, как животные ходят по кругу и выжидают момент, — как они дерутся уже по-настоящему. Они уже не думают тогда ни о стратегии, ни о нужном моменте времени, ни о том, что будет потом. Они делают это быстро и думают только о том, чтобы сделать дело. И здесь нет разницы между породистой собакой или бездомной дворнягой: их не интересует, кто их противник, мал он или велик и что будет, если они проиграют. Они либо победят, либо погибнут, пытаясь победить.

Катрин снова кивнула, не произнеся ни слова, думая о Винсенте — о тех случаях, когда ему приходилось сражаться за нее. В этой его ипостаси не было ничего человеческого, он был только зверем, сильным и безгрешным, как охотящийся лев; в таком состоянии он готов был сделать все, не раздумывая и до последней капли крови, только чтобы защитить ее от врагов.

Эту сторону его натуры она тоже поняла — и не успел закончиться апрель, как она поняла, ужаснувшись, еще и то, что в ней самой заложен этот первобытный инстинкт.

Отец приходил в себя после смерти Маргарет очень медленно. Радость, которая вытеснила старые обиды, думал Винсент, чересчур быстро сменилась горечью ее утраты, и старик неделями не выходил из своей комнаты, читая или размышляя, играя партию за партией в шахматы с Винсентом, нередко не произнося ни слова, или работая глубоко в ночи над своими картами при свете свечей. Винсент понимал, что эта скорбь является залогом выздоровления, и держался на почтительной дистанции, проводя порой часы рядом с Отцом в полном молчании.

К тому времени, когда очередная выходка Мыша повлекла за собой общее собрание всей коммуны, Отец до такой степени пришел в себя, что смог председательствовать на собрании, но Винсент, сидя тихонько под лестницей, думал, что Отец выглядит гораздо старше своих лет, ссутулившийся, поседевший и усталый.