В его голосе, однако, была все та же решительная нота, когда он произнес, глядя поверх очков на стоящего перед ним обвиняемого:

— Ты нарушил наши законы, и уже далеко не в первый раз.

Мэри, стоявшая справа от Отца в сером балахоне домашней вязки, выглядела несчастной; Винслоу, стоявший слева, сложил руки на груди и нахмурил брови. Остальные члены коммуны хранили молчание, кто столпившись вверху на галерее, кто сидя на ступенях короткой лестницы, кто собравшись группами у стен. Стихло даже постоянное пение труб, потому что и Паскаль был здесь, он сидел, нахохлившись, в своей рыжей накидке, на верхней ступени лесенки, ведущей на галерею, стетоскоп болтался у него на шее, напоминая странный медальон. На чугунных ступенях лестницы под ним, между стопками книг, примостились дети: Киппер в своей налезающей на уши кепке, из-под которой выбивались темные кудряшки, Дастин, Эрик и Элли, молчаливые и робеющие, — они в первый раз присутствовали в качестве полноправных членов коммуны, даже Алекс и Дженни, самые младшие, еще без права голоса, примостились здесь же и старались все понять. Они, во всяком случае, знали, что разговор идет о Мыше, который делал для них игрушки… и что у него серьезные неприятности.

— Твои постоянные вылазки наверх представляют серьезный риск для всех нас, — укоризненно продолжал Отец, — мы снова и снова предупреждали тебя, но ты не изменил своего поведения.

Из группы людей, стоявших у стен и на уставленной книгами галерее, послышался осуждающий ропот. После вторжения в туннели Джонатана Торпа, вооруженного пистолетом, многие из них с опаской относились к любого рода контактам с Верхним миром. Его появление напомнило им, каким хрупким был их тайный мир, и это чувство сплотило их. Других беспокоило то, что их мир может исчезнуть от какого-нибудь безрассудного поступка.

— Ты можешь что-нибудь сказать в свое оправдание?

Мышь, стоя перед восьмиугольным дубовым столом Отца, удивленно обвел окружающих своим бесхитростным взглядом. «Почему все так встревожились?» — казалось, говорил этот взгляд. Винсент вздохнул про себя и покачал головой.

— Мышь, — сказал Отец, — ты все время воруешь.

— Не ворую, — довольно логично возразил Мышь, — просто беру. — Он пожал плечами: — Это просто нужный мне материал. Нуждался в нем, нашел его, взял…

— В магазине! — подчеркнул Винслоу.

— Но он только там и был, — согласился Мышь, удивленный тем, что всем надо объяснять такие очевидные вещи, а Винслоу страдальчески поднял глаза к небу. — Его там было много, — добавил Мышь, — они не хватятся. И осталось тоже много, — заключил он, гордый своей скромностью.