Винсент кивнул, хотя мысли по-прежнему беспокоили его. При всей его дерзости, Мышу была присуща обостренная чувствительность, скорее звериная, чем человеческая. Молчание означает для него совсем другое… годы темноты и страха, от которых его спас Винсент, годы одиночества.

— Отец!..

Винсент обернулся на крик Элли, донесшийся из туннеля, прочитав в нем и в дробном звуке ее башмачков едва сдерживаемую панику. Она вбежала в комнату с искаженным от страха личиком, с развевающимися за спиной прядями волос. На ее одежде виднелись пятна жидкой голубоватой грязи, характерной для самых нижних горизонтов, лежащих неподалеку от заполненных зыбучими песками Южных Карманов. С разбегу она почти упала в объятия Отца.

— Пойдемте быстрее! Там Эрик… он упал…

— Где? — Отец вскочил из-за стола, его глаза расширились от ужаса — в некоторых местах мира Туннелей простое падение могло обернуться трагедией.

Она поколебалась одно мгновение, не желая признаваться, но выхода у нее не было.

— Пропасть, — сказала она.

Отец ужаснулся:

— Но вы же знаете, что Пропасть очень опасна! Весь тот район насыщен подземными водами, стенки неустойчивы… там же везде стоят таблички с предупреждениями, и я точно знаю, что Мэри сотни раз говорила вам, чтобы вы держались подальше оттуда.

Элли виновато смотрела, как Отец повернулся, разыскивая свою трость и старенькую медицинскую сумку со всем необходимым.

— Мы играли там в прятки, — потупившись, созналась она, и Винсент почувствовал волну сочувствия к ней. Отец говорил все это всем детям и тысячи раз в течение тридцати лет предупреждал, чтобы они там не играли, но он никогда не обращал внимания на то, что к его словам мало кто прислушивался. Пропасть с ее множеством пустынных гулких пещер, мириадами запутанных переходов и укромных местечек была словно создана для игры в прятки. Он вспомнил времена, когда он сам вместе с Дейвином играл там, и однажды небольшой кусок скалы, упав, придавил ему ноги — Дейвин шесть с половиной часов терпеливо откапывал его замерзшими кровоточащими руками; откопав, еще и донес Вниз. Став взрослым, Винсент вслед за Отцом не уставал остерегать молодых, но совершенно точно знал, что его слушались так же мало, как и Отца.

Голос Элли дрожал от еле сдерживаемых слез:

— Киппер говорил ему не забираться туда, Киппер говорил ему…

Винсент наклонился к ней.

— Все будет хорошо, Элли, — ласково сказал он, — ты сможешь провести нас к нему?

— Да, и побыстрее, — сказал Отец, беря со стола светильник и передавая его Винсенту, — тот район очень опасен — мы не можем терять время.