Пропасть располагалась намного дальше границ того района, где жило большинство обитателей Туннелей, дальше даже периметра патрулирования. Члены небольшой коммуны Туннелей предпочитали селиться поближе друг к другу в запутанных коридорах старых теплотрасс, туннелей метрополитена и ливневой канализации, там, где крепкие двери и запоры хранили их от непрошеного вторжения сверху. В этом привычном районе молодые люди коммуны по очереди несли патрульную службу, осматривая двери и заменяя факелы и светильники, постоянно горевшие на перекрестках туннелей, — они горели даже за пределами этого района на тех путях, которые обычно использовали спускавшиеся вниз время от времени Помощники.

Но туннели, по которым можно было добраться до Пропасти, вели вниз. Они спускались ниже уровня поездов метрополитена, проходили сквозь разломы и трещины в гранитном основании острова Манхэттен и опускались туда, где уже почти не было сводчатых стен, сделанных человеческими руками, и где постоянное постукивание становилось еле слышным в плотной тьме. Но даже в этих самых глубоких частях Нижнего мира время от времени поблескивал огонек факела, потому что Винсент четко знал, что Отец и его люди были не единственными обитателями мира Туннелей, и предпочитал держать освещение даже в наиболее пустынных его районах. Однако Элли вела их еще глубже, туда, где трепетный огонь их светильников едва-едва рассеивал сгустившийся мрак и мягко поблескивал на диком камне стен.

Путь к Пропасти лежал вдоль разрушающихся туннелей, промытых древними реками в сером граните, то сужающихся, то расширяющихся, иногда так понижавшихся, что Винсенту, при его росте, приходилось сгибаться чуть ли не вдвое, порой повышавшихся так, что потолок исчезал во мраке над головой. То и дело они проходили мимо боковых пещер, в которых журчали и играли источники, напоминая о том, что подземные воды, пробившие эти туннели, все еще живы. Гораздо отчетливее, чем отдаленный гром поездов метро, были слышны завывания странных ветров этого подземного мира, до жути похожие на человеческие, словно стоны душ тех, кто когда-то сбился с пути по дороге в ад.

Наконец им стали встречаться развешанные Отцом предупреждения — старые, написанные краской на каменных стенах и периодически подновляемые по мере того, как сочащаяся вода постепенно смывала их: «ПРОХОДА НЕТ — ОПАСНО». Над каждым таким предупреждением горел факел. Винсент во время своих патрульных обходов самых глубоких туннелей обязательно проверял и заменял их. Немного дальше этих предупреждений и начиналась сама Пропасть.