— Отец! — и в этот момент над их головами оторвался большой кусок скалы, вызвав еще один камнепад более мелких глыб, потом что-то ударило его по голове, и темнота заполнила всю пещеру, как замурованную гробницу.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Катрин вошла в офис Эллиота Барча в состоянии холодной ярости, для себя решив ничего не обещать ему. Она знала, что Эллиот был обязан своим нынешним положением только самому себе, что он, будучи честолюбивым человеком, готов дойти до края света, чтобы найти искомое, все это она уже ощутила на себе, когда он заказал второй завтрак с омаром на ее рабочее место, потому что она отказалась принять его приглашение в ресторан под предлогам нехватки времени. И он же был способен приказать своему адвокату нанять хулиганов, чтобы сделать несносной жизнь людей, не желавших выехать из дома, который он запланировал снести. Когда же она перестала отвечать на его телефонные звонки и когда ему не удалось подкупом добиться приглашения на благотворительный концерт, тогда он решил сыграть на ее чувстве порядочности, на ее преданности работе, чтобы заполучить ее к себе. Ладно, если он заплатил за разговор с ней, он его получит. Но не больше того.

Она помнила, что его офис, великолепно отделанное помещение, находился в здании, которое он сам же и спроектировал. После легкомысленного модернизма офисов многих современных архитекторов и предпринимателей его кабинет очаровывал своей старомодной солидностью во всем, вплоть до изящных стенных панелей резного дуба и свинцовых оконных переплетов. Даже висящая на стене картина Пикассо «голубого периода» и стоящая на длинном столе для переговоров модель комплекса небоскребов — его последнее детище — не казались чужими, но гармонировали с окружающей обстановкой как произведения, выбранные непоколебимо уверенным в себе человеком.

Подобно Тому Гюнтеру, несостоявшемуся жениху Катрин, Эллиот Барч был предпринимателем, начинавшим как архитектор, и он продолжал гордиться своими творениями. Их фотографии или окантованные вертикальные проекции были развешаны по стенам. Катрин знала, что Том хотел создать шедевры, чтобы они как можно лучше продавались, потому что это был способ получить известность и новые предложения. Эллиот же любил свои шедевры сами по себе, потому что они были его детищем: в них воплощались его творчество, его жизнь, они были отнюдь не только источником его судьбы.

С чувством горечи она подумала, что он сделал с той моделью, которая была здесь три месяца тому назад, когда она только познакомилась с ним, — громадный комплекс жилых домов неподалеку от Мэдисон-Сквер-Гарден, предмет ее расследования, по-прежнему находившегося в тупике.