— Да, — прошептал Отец. Его пальцы, судорожно сжатые на руке Винсента, слегка разжались. — Слава Богу…

— Они пытаются откопать нас.

Губы Отца напряглись, не удержав стона.

— До нас довольно далеко. — Его голос умолк, и Винсент снова потряс его.

— Отец, ты не должен спать, — озабоченно произнес он. — У тебя рана на голове. Не засыпай и не теряй сознание.

— Мне очень… хочется спать, — подтвердил Отец, бесстрастно и неразборчиво, словно разговаривая с кем-то другим.

— Давай будем разговаривать, — настаивал Винсент, испуганный этим бесстрастием и этой сонной ноткой в голосе человека, не понимающего, погружается ли он во тьму обморока или нет.

Отец кивнул головой, и его дыхание снова перехватило от боли, вызванной этим движением.

— Конечно, — через мгновение добавил он, — если бы эта рана была тяжелой, я бы не соображал так нормально… а я ведь думаю нормально, не правда ли?

— Пока да.

— Пока только? — Похоже, эти слова уязвили его, его голос стал звучать живее: — Тогда, чтобы доказать тебе, я начну читать наизусть Вергилия…

Винсент усмехнулся:

— В этом случае усну я.

Отец издал звук, который мог бы быть смешком, если бы не перешел в стон боли; его пальцы конвульсивно сжали запястье Винсента. В толще скалы Винсент слышал хруст крошащейся под ударами скалы, и в это время еще один обломок скалы сорвался со свода и раскололся с оглушительным звуком в нескольких футах от них. Отец вздрогнул от боли, когда Винсент инстинктивно пригнулся, чтобы защитить его своим телом, и какое-то время они молчали, каждый из них думал о вибрации, вызванной далекими спасателями и приведшей к новому камнепаду, и о том, что, чем ближе они будут подходить к ним, тем более вероятны будут новые обвалы.

Но, подумал Винсент, вглядываясь в темную даль их могилы, у них было не так уж много возможностей выбирать.

Возможно, Винслоу и остальным спасателям повезло, что их слух не был так остр, как у Винсента, что они не могли, как мог он, точно различить звуки, пробивающиеся из каменной толщи, и поэтому не слышали грома вызванных ими камнепадов. Здесь, на ближних подступах к Пропасти, лязг кирок о гранит перекрывал все звуки, даже хриплое судорожное дыхание мужчин, непривычных к такой интенсивной физической работе.

Бенджамин и Николас в конце концов, совершенно вымотавшись, тоже опустили свои кирки и переводили дух, опершись спинами на стенку туннеля, и утоляли жажду водой, которую Мэри принесла им в жестяной кружке. Винслоу, обуреваемый отчаянием и тревогой, продолжал долбить гранит. Воздух в туннеле был спертым и жарким, согретый разгоряченными телами людей и пламенем светильников, висевших в каждом удобном месте. Другие мужчины работали ломами, пытаясь расширить узкий туннель так, чтобы в работе могло принять участие больше народу, а самые сильные подростки и женщины лопатами подбирали щебень или относили откалываемые куски скалы. Но таких кусков было не так уж много. Скала плохо поддавалась усилиям людей.