Потом одним толчком его сознание снова прояснилось, и он подумал об Отце. Он вспомнил, что Отец был рядом с ним, припомнил, с каким отчаянием он боролся с весом колонны, когда свод обрушился на них обоих.

Он попытался повернуть голову чтобы взглядом найти Отца, но ничего не увидел. Непонятно откуда пробивался очень слабый сероватый свет — возможно, фосфоресцирующие лишайники, те, что выжили, — но он лежал, насколько он мог судить по своим чувствам, распластанным на неровном полу темницы, и только крупный обломок скалы рядом с ним не дал рухнувшей колонне расплющить его в лепешку. Небольшое углубление в полу, в котором он лежал, ограничивало его поле зрения со всех сторон.

Он медленно пошевелил правой рукой, в ее мышцах, когда она коснулась колонны, снова возникла острая боль.

Колонна лежала не прямо поперек туловища, а наклонно — его левая рука, находившаяся рядом с обломком сталактита, могла немного двигаться, этого было достаточно, чтобы упереться ею в округлость ствола колонны. Его руки нашли упор, потом напряглись, пытаясь приподнять ее тяжесть. С таким же успехом он мог бы пытаться приподнять земной шар. Он расслабил руки и перевел дух. Холодная влага, собравшаяся на полу, пропитала его волосы на затылке, проникла сквозь рубашку и кожаную куртку. Сквозь удушливую пыль он ощущал запах паров керосина, горевшего на полу и погасшего от рухнувшей сверху скалы и земли. Интересно, подумал он, какая часть темницы уцелела?

И снова он подумал об Отце. Последнее, что он запомнил, было видение того, как Отец стоит под падающими сверху камнями.

Он изогнулся, снова пытаясь освободиться от навалившейся сверху тяжести, напряг все мышцы, рыча от боли, и почувствовал, как каменная глыба над ним немного сдвинулась. Тишина вокруг него была мучительна, лишь отдаленный звук падавших капель говорил ему, что он еще жив, что он все еще находится в реальном мире.

Если только, подумал он с мрачным юмором, это не плеск волн Стикса. Затихло даже завывание подземных ветров; на его шерстистых руках не шевелилась не единая волосинка. Стены, которые в этом месте туннеля заставляли завихряться и завывать ветер, должно быть, совершенно обрушились. Что же стало с детьми?..

Собрав все свои силы, он издал рык, звериный рев ярости, страха и отчаяния, и изо всех сил навалился на каменную глыбу, обращая всю энергию через этот рев на колонну и стараясь не замечать рвущей боли в мышцах и костях. Почувствовав, что камень приподнялся, он извернулся, освобождая из-под него свое тело, а потом лежал на шершавом камне пола, успокаивая дыхание и радуясь тому, что его грудная клетка свободна от гнетущей тяжести, что он снова имеет возможность дышать полной грудью.