— Мне нужна твоя помощь, — выдохнула она.

Он никогда не видел ее в таком виде, не видел ее потрясенной до потери самообладания, которое она еще сегодня утром носила на себе, как доспехи.

— С тобой все в порядке? — спросил он, быстро подводя ее к креслу. — Сядь сюда, на тебе лица нет. Позволь налить тебе бренди…

— Мне не надо твоего бренди! — Она сделала шаг назад от него, ужас бился в ее крови, сознание застыло на одной мысли, что время уходит. Затем, взяв себя в руки и подавив панику, она продолжила более спокойно: — Все, что мне надо, — это твоя помощь.

— Скажи мне, что тебе надо.

Она молча достала из кармана и протянула ему список, нацарапанный ею при свете фонарика, когда она и Мышь бежали по туннелю. А сейчас Мышь, бесконечно далекий от того, чем был и представлял собою Эллиот, в своем мешковатом свитере и куртке из обрезков мехов и кожи, сидел в подвале дома за три квартала отсюда, где был ближайший спуск Вниз, ожидая ее. Доверяя ей. Упуская время, эту ставшую сейчас драгоценной субстанцию, потому что он верил ей…

Пробежав глазами список, Эллиот неуверенно усмехнулся:

— Твердосплавные сверла? Пластическая взрывчатка? Детонаторы? Ты что, решила сменить юстицию на горное дело?

— Это не шутки, — бросила она ему, его усмешка резанула ее натянутые нервы и привела в необузданную ярость. — Мне на самом деле нужно все это, немедленно, и я не могу тратить время на пустую болтовню. — Если он ей не поможет, в отчаянии подумала она, то она не представляет, что ей еще остается. Если она не сможет добыть перечисленные Мышом вещи — и добыть быстро, — то Винсент погибнет.

А после этого не будет уже ничего. Она не могла думать буквально не могла себе представить свою жизнь с сознанием того, что она никогда его не увидит.

Эллиот пристально смотрел на нее несколько секунд, сопоставляя, как составные части головоломки, написанное на ее лице нетерпение, ужас в ее глазах с тем невероятным списком, который она дала ему.

— И ты ничего не объяснишь мне?

Катрин глубоко вздохнула. Ей пришла в голову мысль, что ей стоило бы выдумать какую-нибудь историю, какой-нибудь предлог, который позволил бы ей убедить этот человека — ведь, кроме всего прочего, дать ей взрывчатку означало серьезное нарушение закона, и, несмотря на все то, что он знал о ней, она могла вести двойную жизнь как террорист. Но, несмотря на то что паника наполнила все ее существо, она просто слишком уважала этого человека чтобы идти на такую дешевую игру.

— Я не могу сделать это, — просто сказала она. — Извини меня… Я прошу тебя поверить мне,