Думая про пиратское золото Кьюллена, он произнес:

— Но не только я имею право говорить.

— Но твой голос самый веский и честный. — Отец слегка шевельнулся, будто пытаясь сесть, и продолжал убеждать его: — Пожалуйста, обещай мне… ты будешь хранить…

— Шшшш… — Винсент погладил его лицо, руки, стараясь успокоить его, ощущая, что его сознание начинает изменять ему. Его собственное тело болело, напряженные мышцы закоченели от боли и сырости, легкие изо всех сил сражались с пылью и удушьем.

— Сохрани нашу мечту…

И Винсент сказал единственное, что он мог сказать:

— Обещаю.

Отец расслабился, откинулся на спину, его веки закрылись.

— Этого не бывает без жертвоприношения, — пробормотал он, пальцы его руки ослабели. — Краски… — И его брови снова сошлись на лбу в тоске о давно забытых воспоминаниях. — Думаю, я больше всего тосковал о красках. Я даже уже стал забывать их. — И уголки его рта, под серым слоем пыли, покрывавшей бороду, немного опустились вниз, в тоске не за себя самого, но за своего приемного сына. — Я хотел бы, чтобы тебе удалось увидеть голубизну Тихого океана под летним солнцем… зелень травы на Эббетс-филд… красный и желтый листопад в Вермонте…

Прекрасно, подумал Винсент, что он вспоминает именно это… а не серятину тюрьмы, не казенную коричневую краску стен суда, не унылое одноцветье городских улиц, по которым он так недолго ходил во время своего краткого визита в оставленный им мир. Давно уже его миром стал Нижний мир, с его заботами и надеждами, с его простыми законами, с его глубоким и тихим покоем… Но песнь Орфея все еще надгробной мелодией звучала в его сердце.

— Но я видел все это, Отец, — тихо сказал Винсент, его детская память хранила и другие краски, а не только мягкий золотой свет светильников и странные, вечно меняющиеся оттенки серого Нижнего мира. Брови Отца снова вопрошающе поползли вверх, и Винсент ответил: — Ни у какого ребенка еще не было лучшего проводника. Твои слова рисовали для меня картины, которые я никогда не забуду. Ты провел меня по всему свету… Миссисипи Марка Твена… киплинговская Индия… Клондайк Джека Лондона… Ты показал мне их наяву. — Его рука снова пожала руку Отца, желая убедить его в этом, желая вселить надежду, потому что Винсент никогда не переставал терять надежду… желая заставить его верить. — И есть еще много мест, где надо побывать…

Но он не был уверен, что старик его слышит.

— А у вас здорово получается находить и брать, — в восхищении произнес Мышь, вертя в руках кусок пластической взрывчатки так небрежно, что Катрин приходилось все время напоминать себе — эта штука без детонатора абсолютно безопасна. За ними вприпрыжку неслась Джеми, с громоздкой картонной коробкой под мышкой одной руки и с фонарем в другой, его желтый луч метался по стенам туннеля. Из подвала рядом со стройплощадкой Катрин по трубам дала знать Мышу о своем успехе — и, когда она пришла в условленное место, вместе с Мышом ее уже ждала и Джеми, которая помогла ей переправить три неудобные коробки со сверлами, детонаторами и взрывчаткой по выщербленным каменным ступеням в заброшенный подвал, где она оставила Мыша ждать результатов ее вылазки в Верхний мир.