Она ощутила резкий и злой толчок силы, Архимаг пытался что-то сделать, но безнадёжно опаздывал. Разламывающаяся западня выжигала всё вокруг себя, втягивала, пережёвывала, высасывала и выплёвывала. Ей требовалось много силы, и она тянула её отовсюду, откуда только могла, в том числе и из живых.

Чёрная сфера дрожала, пульсировала, мелко, быстро, часто, сжимаясь и разжимаясь; даже смотреть на это было жутко, словно тут, прямо посреди заклинательного покоя, рождалась неведомая бестия.

Взвыл Хаос, и на сей раз Сильвия дала ему дорогу.

Бесчисленное множество огненных нитей потянулось к чёрной глобуле – это горел сам воздух, столкнувшись с первозданным началом. Выскользнув из неведомой глубины, из пространства между мельчайшими частицами сущего, Хаос развернулся пламенным веером, ринулся к разрастающемуся, на глазах меняющему форму врагу – и натолкнулся на мигом воздвигшуюся стену из прозрачных зеленоватых кристаллов, свившихся в причудливые нити.

Тёмный огонь и зелёный лёд вспыхнули вместе и вместе же рассыпались прахом. Чёрная глобула дёргалась, сжималась и вновь разбухала, неприятно, пугающе, словно растущая алхимическая тварь.

– Что ты наделала! – завопил мессир Архимаг, бросаясь к Сильвии; та метнулась вверх по ступеням, но поздно, слишком поздно.

…Она успела отпрыгнуть – прямо в стену, потому что иначе не смогла бы остановиться. Воздух прямо перед ней сгустился, задрожал, словно над раскалёнными солнцем камнями, и она поняла, что там, в этом дрожании, – смерть или что-то ещё хуже смерти.

Извернулась кошкой, скользнула мягко в сторону, и Хаос готов был биться, потому что понимал – ему тоже настанет конец.

Глобула разматывалась, словно клубок ниток, серые лохмотья падали на потрескавшийся пол, в крипте становилось всё холоднее. Раздался треск, точно рвалась грубая плотная мешковина; чёрный свет затопил подземелье, глухой удар – и прямо на пол весьма неэлегантно шлёпнулся изрядно помятый господин Кор Двейн.

– А-арх!

Он был очень хорошим магом, этот Кор. Шлёпнулся как куль с мукой, но тотчас вскочил, развернулся, мигом бросив пару простых, но надёжных чар, отгораживаясь мерцающим рунным щитом; неизысканно, зато крепко.

– Любезный господин Двейн! – всплеснул руками Игнациус. – Прошу прощения, от всего сердца прошу!.. Вы не ушиблись?

Любезный господин Двейн, отдадим ему должное, опомнился и сообразил, что к чему почти мгновенно. Встряхнулся, повёл плечами, словно они у него затекли, и повернулся к мессиру Архимагу.

– Это большая честь для меня, милостивый государь, господин Архимаг Долины, мессир Игнациус Коппер.