Сильвия едва успела зажмуриться. Что будет твориться вокруг, видеть она уже не хотела.

«Хаген».

* * *

Меч хединсейского тана прочертил широкую, размашистую дугу. Над головой Хагена в серых тучах закрутилась воронка, тонкий хобот опускался вниз; сила подчинялась ученику Хедина, и оставалось лишь докончить начатое – изобразить кровью врагов потребное Орлу с Драконом.

Клинок дивно удлинялся, сила преобразовывалась в широкое плоское лезвие. Косо рухнул, разрубая тела, рассекая броню, оставляя за собой лишь кровь да изуродованные трупы.

Нет, это лишь иллюзия, ведь все эти создания уже умерли; это просто игры Третьей Силы, не более того!..

Но кровь по-прежнему красна. Но предсмертные стоны неотличимы от настоящих. Но души врагов по-прежнему не желают расставаться с телами.

Зато здесь не нужно сдерживаться; опускавшийся с небес смерч охватил Хагена, словно настоящий доспех.

Крутящаяся воронка отбрасывала нацеленные в спину удары; хединсейский тан оказался в плотном кольце – если б не сила, он не продержался бы и нескольких мгновений.

Вы беспощадны, Орёл и Дракон. Вы выдергиваете души из неведомого посмертия, придаёте им видимость жизни и вновь бросаете в бой в попытке всё-таки докончить несделанное; вы чертите свои фигуры кровью великого множества – и едва ли великое равновесие останется в неприкосновенности от этих ваших деяний.

Нет, не получалось крушить бестелесного врага несчитаными множествами; что-то крепко ударило в спину, пробив даже сотворённую из чистой силы защиту. Огненная вспышка боли; и в этот миг прозвучало слабое, еле слышное, беззащитное – и с отчаянной, несмотря ни на что, надеждой:

– Хаген…

Он узнал голос.

Та самая дерзкая девчонка, отчаянная девчонка, ухитрившаяся заполучить в себя эманации Хаоса. И угодившая в беду.

Перед Хагеном возникли приснопамятные храмовые стражники – с того первого боя его хединсейской дружины. Натянуты огромные луки; стрелы ударили в упор, прежде чем он успел вскинуть меч для защиты.

Три пробили вихрь силы; одна пронзила нагрудник, острие укололо кожу; Хаген отвечал, рубил, уклонялся, давил – он знал, за ним тянется багровый след. Чужая кровь щедро пятнала серую твердь, однако с ней смешивалась и его собственная.

«Хаген…»

Слабо, едва ощутимо. Она звала его, не зная, где он, звала из этой колоссальной западни, сооружённой великими началами, которым не было и нет дела до единственной человеческой судьбы.

Бородатый воин, которого – знал тан – ему предстояло сразить в самом конце, завершив построение, словно поняв что-то, показал спину. Он бежал тяжело, припадая на ногу, хромал, спотыкался; догнать его будет нетрудно, лишь бы пробиться…