Ее музыка вытекла вместе с мозгом из головы, разбитой о каменное дно каньона.

Камни. Скалы. Я хотел стать камнем, к которому лепился. Скалой. Если б меня не так сильно ударила ее двойная смерть, я бы сорвался. Если б она умерла как угодно иначе, только не спасая меня, я бы умер с ней. Но нельзя было теперь, чтобы она умерла зазря.

Мое сердце барабанило: рок-рок-рок, перекатывалось по ребрам: ролл-ролл-ролл. А я, оцепенев, висел на обрыве, и время никуда не шло.

– Ну все, давай пять.

Что-то сжало мне запястье и дернуло вверх. Крепко. Боль заколотилась гонгом в плечах, так что я чуть не оглох. Потом меня проволокло по гравию. Я мигал глазами и отдыхивался. Каким-то образом Кид Каюк втащил меня к себе на выступ.

– Вот, жизнь тебе спас, – сказал Кид. – Небось, рад теперь нашему знакомству?

Я затрясся и подумал, что сейчас отключусь.

– А ты как раз нацелился заорать: «Ты убил ее!» Да? Убил во второй раз – вот что важно. А может, и в третий придется, если до тебя не дойдет…

Я рванулся через край и упал бы, но Кид поймал меня сильной мокрой рукой, а второй рукой ударил по щеке. Оказывается, дождь уже перестал.

…Может, он и не только ударил.

Кид отвернулся и полез наверх. Я тоже.

Карабкался, вырывая комья земли. Это хорошо, что я ногти до мяса сгрызаю, а то вообще бы их лишился на том подъеме. Где Кид подымался скачками, я полз.

Бывает, все, что делаешь, направлено на одну цель. Движешься / дышишь / останавливаешься отдохнуть / опять движешься с одной мыслью в голове. Вот так я и полз – в основном на животе. В основном затаив дыхание. Не очень понимая куда. Прояснилось, только когда впереди замаячили двое: один рыжий, с влажной белой кожей, другой – черная солома на голове – чумазый Одноглаз.

Оказалось, что я лежу на камнях и перевожу дух. От усталости и напряжения я был в каком-то тумане.

Кид положил руку на плечо Одноглазу. Они стояли на краю обрыва, и небо перед ними бешено кипело тучами.

– Послушай, ковбой, – говорил Кид, – нам с тобой надо бы договориться. Или, по-твоему, я забрался в эту даль, только чтоб угнать пяток драконов у моего друга Паука? Это тоже неплохо – пусть знает, что я еще в седле. Но ты, Одноглаз, ты… Нам с тобой нужно держаться вместе. Гаплоид! Одинарный набор хромосом – и ни единой возможности тебя достать! Я ужасно хочу такого, как ты. Ты нужен мне, Одноглаз.

Грязный пастух вывернул плечо из-под влажных пальцев.

– Взгляни. – Кид указал пальцем в бешеное небо.

Как раньше лицо Кида на мерцающем экране в Исходной пещере, я увидел теперь в кипении облаков равнину, охваченную проволочной изгородью (Клетка?). Внутри подымалась какая-то длинная игла, вся обросшая опорами и тросами. Какого она размера, я понял, когда разглядел, что каменные блоки у изгороди – это дома, а точки, мельтешащие возле, – люди.