– Все так говорят. Настолько, что это уже стало мемом. А потом оказывается, что они шпионы. И их приходится вешать с табличкой «Он не хотел стрелять в народ». И безглазым смайликом в конце.

– Ну ладно. Начистоту. Я пошел в Корпус не потому, что верил в какие-то идеи. Просто чтобы заработать на жизнь, потому что потерял работу летчика. Я вместе с одной женщиной хотел расплатиться с мортгейджем… то есть ипотекой. Просто я не ожидал, что придется убивать не только террористов. Нам говорили, что после нового года нас, десантников, направят на переподготовку. Ходили слухи… о переходе на новый режим несения службы. Об упрощенном правосудии. Отмене общественного контроля. И даже о том, что людьми после этой обработки мы больше не будем. Короче, можешь считать меня тем фрицем, который переплыл на советскую сторону в сорок первом году.

– Фрицем, значит? – она усмехнулась. – Я ценю твою честность. Ты умный и хороший. А еще высокий, мускулистый, симпатичный. Последние пункты более важны в нашем мире, чем первые два. Женщины таких любят. Чего ж тебе не жилось? Был служебным псом мировой олигархии. И вдруг решил сорваться с привязи. Плохо кормили?

– Нормально кормили. Просто хочу воевать с фашистами не на одной стороне, а на разных… Да блин, твою мать!

Макс стукнул кулаком по пластиковому столику, оставив на нем вмятину, которая за какие-то пять секунд полностью заросла.

– Даже если бы я принял дозу героина, напился, завернулся в полковое знамя и изнасиловал жену командира… вроде у него была жена, если я не ошибаюсь, а не другое… даже в этом случае… – он не договорил, сбился, и продолжил, только переведя дыхание, – и в этом случае у меня было бы куда пойти. Раз я пришел к вам, а не подался в наемники компаний, где за риск платят… может, стоит дать мне шанс и прекратить трахать мозги?!

– Да что ты можешь знать про траханье мозгов? Раз уж не был женат по-настоящему?

– Софи, прекрати, – сказал он ей, как нашкодившей девчонке. – Или я за себя не ручаюсь.

– И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня? Скорее я тебя застрелю, – на лице у нее не дрогнул ни один мускул, но Рихтер подумал, что в этот момент на него может быть направлено любое количество глаз и оружия.

– Тогда я встану и уйду. Можешь стрелять в спину. Но все это дерьмо я слушать не хочу. Я понимаю, что революции в белых перчатках не делаются. Кто-то должен быть и карающим мечом, и Авгиевы конюшни чистить. Но ноги об себя вытирать не позволю. Даже если это дурацкая проверка.

– На словах вы все понимаете. А вот на деле… уже третий такой же чистенький мальчик… швед… сбежал на вторую неделю. После рутинной операции возмездия. Даже без серьезного «замеса». И оказался в СПБ. И наверняка там «запел» по полной программе. У них все запоют. Я… знаю это… не по рассказам, Макс, – она замолчала. – Ты думаешь, с чего я вообще в это ввязалась? Я тебе потом расскажу. Так вот. Легко сбежать. Особенно если разочаровался в нас и понял, что вблизи мы совсем не такие герои в белых масках и сомбреро. Как сеньор Зорро, чье настоящее имя дон Диего де ла Вега.