– Я понимаю. И все равно это не совсем ад, – Рихтер всегда любил точность, даже если приходилось немного побыть адвокатом дьявола. – Я читал статистику по смертности, продолжительности жизни, питанию. Были времена куда тяжелее и грязнее.

– Но подлее вряд ли были! – вспыхнула девушка. – Ну да, не ад, а чистилище. Худо-бедно, но живем. Но раньше еще можно было объяснить нищету и насилие отсталостью технологий. А теперь у человечества нет никаких причин так жить, кроме жадности некоторых скотов. Наше время для стран периферии – это чистилище. Но если провороним шанс и нам перепрограммируют мозги, оно может стать адом для будущих поколений. Навечно. А мы должны выбраться из него в рай, который мы построим на обломках цифровой тюрьмы. Я могла бы тебе рассказать еще больше. Например, про то, какие сообщения мы перехватили. И какое оборудование с корабля под либерийским флагом попало к нам в руки. Они просто не успели его развернуть. Больше я тебе пока ничего не скажу. Так ты с нами или просто пришел посмотреть?

У Софи явно имелась способность к долгим и страстным речам. Слушать ее было приятно – у нее был голос киноактрисы, и Рихтер чувствовал, что ее слова льются ему в мозг, как тихий прохладный поток. Он не до конца верил этим чудовищным прогнозам. Самое плохое редко сбывается, как и самое хорошее. Но все равно, был скорее согласен, чем нет.

– Я готов воевать. Они… ваши власти, совсем с катушек съехали. Убивают в открытую. «Матадоры». Такого раньше не было. Даже на опереточный суд время не тратят.

– Да, не было, – согласилась она. – Поэтому нам нужны все силы. Даже те, кому мы не можем полностью доверять. Проверить тебя на старинном детекторе лжи?

– Валяй.

– Уже проверила, – улыбнулась Софи… а точнее, субкоманданте Торрес (ох и любят никогда не служившие мятежники присваивать себе звания!). – Детектор у меня в глазах. Поздравляю, вы приняты с испытательным сроком, товарищ Максим Рихтер. Я поручусь за тебя. Но не подведите меня. Благословляю на борьбу за счастье пролетариата.

– Я вижу, у вас тут легко совмещаются религия и учение Маркса-Энгельса.

– И в чем они противоречат, хотела бы я знать? Иисус был первым анархо-коммунистом…

– А Иуда первым капиталистом.

– Не шути так. В Библии еще в Ветхом Завете описаны деньги, задолго до прихода Сына Божьего в мир.

– Прости, для меня древнесемитские мифы значат не больше, чем древнегреческие или скандинавские. Там даже веселее – все пьют, дерутся и спят со всеми. Но если тебя это обижает, не будем больше об этом говорить.

– Твои взгляды еще могут помениться на сто восемьдесят градусов. Если, конечно, тебя не убьют. Как говорили в одном старом фильме: «Сатана рассуждает, как человек. А Бог мыслит вечностью». Для меня нет противоречия между верой в Создателя и борьбой за светлое будущее, которое Его Сын нам обещал. И в этом я не согласна с Леоном Ванцетти. Я скорее на стороне Теологии освобождения.