А через минуту стало поздно. На людей со всех сторон обрушились быстрые тени. Они появились не только из окон. Казалось, они выбирались даже из-под земли – из клумб, лужаек и парковых полос.

И всё это был не хаос, а тщательно спланированное действо. Особенно это становилось заметно, если отмотать запись назад и включать тот или иной фрагмент не в реальном времени, а в ускоренном темпе.

Вначале более крупные из роботов стреляли, поражая огнем тех бойцов, у кого было тяжелое или скорострельное оружие. Затем их мелкие собратья быстро сближались и вступали в рукопашную. Вернее, это люди пытались отбиваться от них прикладами, ногами и руками, а у самих дронов имелись специальные резаки для ближнего боя. Крики людей, расчленяемых заживо, наполнили эфир.

Рихтер молчал, стиснув зубы.

«Не услышат. А вот другие – еще как».

Операторам оставалось только наблюдать за бойней. Когда волна механических убийц отхлынула, на улицах даун-тауна живых не осталось.

Рихтер успел увидеть, что какое-то количество атакующих сумели, не переставая стрелять, отступить к югу на открытое пространство. Их никто не преследовал.

Но на Пасео-де-ла-Реформа, бульваре Преобразований, не осталось ничего живого, ничего немеханического. Только трупы лежали в беспорядке, там, где их застала смерть. А бойцы, успевшие забежать в небоскребы, офисы и торговые центры, обратно уже не вышли. Через пару минут прямо по горке мертвых тел, сведенных судорогой или бьющихся в агонии, проехали несколько колесно-гусеничных дронов. Прозвучало несколько десятков выстрелов. Coup de grâce для уцелевших… тех, кого не добили резчики. Конечно, не из милосердия, а из чистого прагматизма. Порыскав среди неподвижных тел, как стая шакалов, они рассредоточились и унеслись в разных направлениях. И стало совсем тихо. Только дым поднимался над пористым асфальтом и бетоном, покрытым кровью.

Макс сидел с каменным лицом. Софи сжалась рядом с ним в комок. У Шарля дергался глаз. Оператор-француз был белым как мел, а через минуту просто выбежал из палатки, бормоча что-то неразборчивое.

«Всевышний…» – понял Рихтер всего одно слово, и это было не на языке Мольера, а на языке Магомета.

Сказать, что атака потерпела неудачу… эта фраза была издевательски интеллигентной для того, что они только что увидели. Целый батальон перестал существовать. Кое-где изуродованные трупы лежали в два слоя, сцепленные вместе, словно в тех самых подводных скульптурах рядом с Канкуном.

Вскоре стало ясно, что почти никто не вышел из «мешка». Ортега наконец-то смог докричаться до уцелевших. Связь, которая считалась максимально зашифрованной и надежной, снова работала. Но теперь было ясно, что и технологии вчерашнего дня корпам подвластны.