Если быть совсем честным, Рихтер и сам не до конца верил, что у революционеров что-то получится. Но план сработал. А гуманисты, сетевые комнатные повстанцы, сторонники идей Ганди и мирного противодействия, новые «меньшевики» и прочие либералы (слово, которое с брезгливостью произносили и левые, и правые), которые удерживали их от вооруженного восстания и тянули время, – были посрамлены. Как оказалось, насилие рулит. И без него «велосипед» революции просто останавливается и падает.

Маленький ровер ехал дальше по вымершему району небоскребов. Здания становились все выше.

– Смотри, – Софи тронула Макса за плечо, положив свою теплую руку ему на шею, – Там вдалеке небоскреб Торре Латиноамерикана. Латиноамериканская башня. Здесь начинается целый «Проспект небоскрёбов» – Пасео-де-ла-Реформа. Отсюда недалеко и до Тлачи. Ты уже понял, что в Мехико меньше по-настоящему высоких зданий, чем в том же Нью-Йорке? Просто тут бывают землетрясения до десяти баллов по шкале твоего тезки… Но мы им устроим землетрясение покруче. Весь старый мир… – она не договорила.

Бог – в которого, похоже, все тут, кроме Макса, верили, – внезапно показал им, что не любит хвастовства.

Вспышка. Черный экран. Контакт прервался. Дрон погиб, успев зафиксировать наведенный на него луч лазера. Не боевого, а дальномера. Но свое дело он сделать успел, добыв для них достаточно много информации. Следом за ним уже шел второй, отправленный десять минут спустя параллельным маршрутом. Робот ехал в автономном режиме, и только через самые опасные участки его проводил оператор.

Когда выбрались на поверхность, сразу заметили перемену. Где-то стрекотали пулеметы. В небе проносились огненные кляксы, похожие на большие ракеты для фейерверка.

– Это рейд, – произнес француз. – Наши идут! Viva la revolucion!

Как будто они без него бы не поняли. Странно только, что их никто не известил о готовящейся вылазке.

– Убери ровер с открытого места, – сказал Шарлю Рихтер. – А то попадем под перекрестный огонь.

Он и не заметил, как стал отождествлять себя с этой бессловесной жестянкой. Будто это он сам был там, среди бесчисленных опасностей, и это его могли изжарить или разнести в клочья.

Шарль послушно завел дрона в просвет между мусорными баками и целой баррикадой из черных мешков с мусором, навевавших неприятные ассоциации. Максим вспомнил сюжет из новостей о том, что еще до блокады началась забастовка работников коммунальных служб. Значит, содержимое тухнет под солнцем уже больше месяца, а убирать его никто не хочет из-за перестрелок. Хорошо, что робот не может передавать запах.