На той же базе «Сона Милитар» неподалеку от столицы постоянно кипела работа – там могли не только приварить лишний противокумулятивный экран и подшаманить движок, но и навесить танку Т-72 генератор оптических помех, превратив его в частичного невидимку. Или даже сварганить из частей двух боевых машин разных эпох нечто в духе сумрачного тевтонского гения времен Первой и Второй Мировой.

А артиллерийским расчетам уже этим вечером раздадут носимые средства защиты, которые полукустарно смастерили чуть ли не из проволоки в гаражах. На тему шапочек из фольги никто уже не шутил. Хотя Рихтер подозревал, что пострадавшие бойцы ехали сверху на броне или вообще находились снаружи.

Однако эффект корпами был достигнут, и прежде всего психологический.

«Похоже, после недавней атаки боевой дух армии на нуле, – подумал военспец, глядя на раненых – „легких“, стоящих в окровавленных бинтах, и „тяжелых“, среди которых были и пострадавшие артиллеристы, лежащие на носилках в ожидании транспорта, который отвезет их в одну из больниц в южной части Большого Мехико, подальше от войны».

Оставалось надеяться, что там их никто не накроет. Хотя от корпов можно ожидать чего угодно, вплоть до расстрела санитарных автомобилей и бомбежки госпиталей. Да и старинная Женевская конвенция и все более новые соглашения, как ни странно, не распространялись в полной мере на конфликты, где обе стороны де-юре не были государствами.

Рихтер предпочел бы не знать статистики, но ни одна из этих цифр не проходила мимо него. Экипажи еще пяти танков погибли в полном составе, убитые противопехотными роботами (и он видел, как почти все из них погибли!). Хотя, казалось бы, что может сделать такая мелочь против бронированной машины? Оказывается, может, и не только заскочив в открытый по раздолбайству люк.

А из уцелевших было много тяжелораненых, которые останутся инвалидами без супердорогих восстановительных средств.

«Значит, эти средства после победы надо найти», – подумал Максим.

Здесь же лежали вернувшиеся из последней атаки на даун-таун. Из пехоты батальонной тактической группы, собранной по добровольному принципу, то есть из самых идейных, воюющих не за страх и не за паек, вернулся только один человек из трех. И вернувшихся без ранений можно было пересчитать по пальцам.

Рихтер видел внутренности лежащего в беспамятстве человека, у которого был вспорот живот, явно не скальпелем хирурга. Он был обколот обезболивающим или даже введен в искусственную кому. Теперь полевой консилиум врачей решал, что делать. И доставка в госпиталь в тылу была опасна не только задержкой. Можно было угодить под обстрел.