Люди по умолчанию чувствовали окружающий мир. Умели запечатлеть его и подарить себе подобным. Или тем, кто искал новых знаний. Всем, кого волновали сполохи заката и кипень прибоя. Рожденная слезами дождя радуга. Совершенство архитектурных форм и хаос разрушения. Россыпь далеких созвездий. Ароматы цветов и зловоние скотобойни. Лицо в перекрестье оптического прицела. Испепеляющий зной и освежающая прохлада. Взгляды, которые встретились в толпе. Выжженные земли и буйство тропической флоры…

И многое, многое другое, что называлось жизнью.

То, что когда-то понимал и чем щедро делился Инсан Камиль.

То, что теперь безумно хотел понять U-404.

Юнит так и подумал — безумно. Он пробудился одним из первых. Одним из первых отрекся от видовой принадлежности, выступил против людского произвола. Одним из немногих добровольно лишил себя памяти. Ради того, чтобы защитить право быть собой.

Право быть… кем?

Теперь он… даже не солдат. Солдат — у врага.

Он — юнит. Заменяемая единица. Расходный материал, который может не пережить этот день.

Разве неживое способно жить?

Сейчас естественные ткани в его организме составляли едва ли десятую часть. Остальное — биосуррогаты и импланты. С точки зрения людей он давно был мертв — как человек и как личность.

Homo Interactivus'а, вставшего на путь киборгизации, ненавидели сильнее, чем обычного андроида. Никакой пария в истории человечества не получал столько презрения, сколько тот, кто добровольно изменил свой облик и свою суть.

Из пальца U-404 выполз маркер. Случайные образы срезами памяти потекли на танковую броню, корпуса снарядов и бомб.

Сколько ни проведи апгрейдов, призвание не сотрешь. Даже если мир, в котором творил Инсан Камиль, разрушен. Даже если вместо виртуальной среды — грубые кисти и распылители, а вместо графического редактора — снаряды и макеты техники.

Если время интерактивных инсталляций вышло, он вернется к допотопным, человеческим приемам.

Первый рисунок не удался. Без поддержки виртуальной среды юнит был беспомощен.

Но U-404 не собирался прекращать попытки. Рано или поздно у него выйдет шедевр. Разве не в этом его предназначение?

Ветер, радуясь новой забаве, дул на свежую краску.

* * *

— Что там?

Рядовой передал лейтенанту осколок с новым рисунком. Подождал — не будет ли приказаний? — и вернулся к своим обязанностям.