U-404 понял это, увидев рисунок врага. Миниатюру, которая сплавила прошлое и будущее. В которой настоящее дышало жизнью и уверенностью в новом дне.

Миниатюру прекрасную, несмотря на примитивизм техники. Прекрасную именно несовершенством. Пробуждающую чувства и эмоции — и для этого художнику не требовались сенсорные маркеры, раздражители лимбической системы и многое, многое другое, что было в «палитре» Инсаня Камиля.

Пока жив хоть один человек, цепь перерождений не прервется.

Рисунки юнита на этом фоне казались бессмысленными, оторванными от жизни. Без стерильной виртуальной среды, вне фракталов и самоподобий, Инсан Камиль был мертв. А на работы U-404 искусствоведы, если таковые найдутся, второй раз и не взглянут.

Люди — недолговечные, самодовольные мешки с потрохами! — одним росчерком воплощали то, что он теперь выразить не в состоянии.

И он ненавидел их за это.

Как ненавидел себя за то, что поддался на их провокацию.

Люди должны сдохнуть. Сдохнуть! СДОХНУТЬ!!!

U-404 нашел свое подлинное призвание — уничтожить цепь перерождений.

СМЕРТЬ ЛЮДЯМ! HUMANS MUST DIE! MUERTE A LA GENTE! TÖTE ALLE MENSCHEN!

Кисть плясала в руке юнита.

* * *

Донесения, что укрепрайон противника взят, поступали не раз и не два. Но именно в тот день новость подтвердили данные беспилотников.

Зима отступала, забирая стылую безысходность.

Впереди была весна.

Была надежда.

Солдаты, прошедшие горнило железа, огня и полевой кухни, обнимались, хлопали друг друга по спинам. Кто-то дал очередь в воздух, и Новак, сатаневший от неоправданного расхода патронов, на этот раз прикинулся слепым и глухим.

— Не расслабляться! — только и сказал он.

Предстояло осмотреть ржавеющую в пригороде технику и пустить на запчасти все, что не подлежало ремонту. Заминировать подходы к укрепленным высотам. Вытребовать пополнение — людьми, дронами и боеприпасами. А также обещанными танками и самоходками.

На возобновление орбитальной поддержки никто уже не рассчитывал. Война шла по старинке, и потери были колоссальными. Круговерть без конца и края. Иногда казалось, что без смысла. Вот взаимоуничтожатся обе стороны, и что после них останется? Пепелище, по которому бродят случайно выжившие люди и чудом уцелевшие машины?