В толпе вылизывающих улицы азиатов замелькала одежда топового сегмента, появились явно не гастарбайтерские лица.

Этим белоручкам чаще других доставалось по голове и по хребту символом российской демократии. Никто не возражал, потому что это было себе дороже.

Вскоре милиция опомнилась и перестала раздавать талоны просто так. Поскольку деньги стали бумагой, именно продталоны стали деньгами. И именно милиция стала крупнейшим работодателем для граждан, которые не подпадали под административно-притеснительные меры.

У милицейских было много работы для них: строительство заграждений на МКАД и огневых точек на улицах, укрепление зданий, выбранных под опорные пункты, погрузочно-разгрузочные работы по переносу товаров из опечатанных гипермаркетов на милицейские склады, рытье ям в парках и на пустырях. Иногородних соответственно перевели рангом ниже и заставили в эти ямы трупы закапывать.

Стражи порядка стали силой, которая начала понемногу подменять собой все. После выключения Интернета и сотовых ограничения коснулись проводной телефонной связи. Теперь абоненты МГТС делились на три категории.

Первая, очень немногочисленная их часть, пользовалась связью как и раньше. Привилегированные номера включались в местах компактного нахождения стражей правопорядка. Вторая группа абонентов имела доступ ко всей телефонной сети по персональному коду. В нее входили оперы, вояки, штатные осведомители, разнообразный околосистемный народец, а также фрикеры. Основная масса населения могла только принимать вызовы и звонить в службы экстренной помощи.

Следом новая власть поставила своей задачей разоружение народа. Используя данные милицейских баз, отряды спецназа поехали по адресам изымать оружие. Попутно забирали травматику, пневматику, туристические ножи, рации, шокеры и газовые баллончики. По беспределу отнимали все похожее на оружие, включая большие кухонные ножи, ломы, газовые ключи и лопаты.

Протестующих и просто подозрительных, отделав дубинками, отправляли в Лужники. По всему городу развесили плакаты с требованием сдачи оружия и предметов, могущих быть таковым. По ночам группы быстрого реагирования вламывались в квартиры, устраивая обыски.

В городе поразительно быстро исчезли «тарелки» спутниковых антенн. Часть забирали «полицаи», а в основном люди демонтировали и выкидывали их сами.

Особенно быстро процесс пошел, когда, после отчаянных сообщений из забугорного далека об отравлениях и погромах импортное спутниковое телевидение приказало долго жить.

Следом порезали местное эфирное вещание. Осталась только пара каналов, на которых продажные журналюги призывали к сплоченности, выдержке и пугали повторением беспорядков, оправдывая жесткие милицейские акции.