Туда ехали одноразовые гарнизоны и грузчики из числа мобилизованных, обратно тепловозы тянули доверху набитые составы, на которые пытались нападать голодающие.

В город подались беженцы. Большинство из них были больны. Кашляющие, чихающие, бледные как смерть, покрытые язвами, они представляли зрелище, от которого непривычного человека тошнило.

Сначала их размещали на стадионах за колючкой, но, когда болящих «объедал» стало слишком много, под бурное одобрение общественности было принято решение закрыть город для переселенцев. Под это дело были мобилизованы все, даже те, кто игнорировал новую власть, полагаясь на запасы «подкожного жира» в квартире и гараже.

Столица была затянута по МКАДу в тройное кольцо проволочных заграждений, по которым был пущен ток высокого напряжения.

Однако толпу голодных, умирающих людей, которые просили еды и выкрикивали проклятия, это не останавливало. И тогда охрана лупила из пулеметов на поражение, а по дорожному полотну метались БТР с бойцами, ликвидируя локальные прорывы.

Оставшиеся в Москве СМИ прославляли деятельность бригад внутренних войск и полков милиции как защитников и спасителей.

Но смерть давно уже перешагнула порог. Тихо умершие в своих квартирах граждане разлагались, чему способствовала теплая осень. Сладковатый запах тления плыл над городом. Примерно к началу октября синдром «Х» распространился в городе настолько, что его нельзя было больше скрывать.

Название болезни «синдром «Х» возникло в Лужниках. Охранники заметили, что стоило завестись среди заключенных одному больному, в помещении вымирали все. Отсюда возникло название напасти – «синдром «Х». Тогда думали, что это инфекционное заболевание.

Смерть от синдрома, отличающегося весьма разнообразной симптоматикой, была крайне мучительной. Болезнь словно играла с заболевшим, поочередно выводя из строя сначала второстепенные, а потом и жизненно важные органы. При этом способность чувствовать боль, кричать и корчиться не оставляла несчастных до последнего часа.

Азиаты-гастарбайтеры с восточным фатализмом выволакивали трупы и везли к ближайшему рву. На них были надеты старые ОЗК и драные противочумные костюмы. Охрана, также наряженная в апокалиптические обноски, опасливо подгоняла смертников, изредка постреливая для острастки.

В первые недели повального мора население в городе уменьшилось по крайней мере на треть. Сначала исчезла часть власть имущих, в напрасной надежде спастись в швейцарском далеке. Замы замов, в спешке назначенные звонком из самолета, мало того, что не обладали ни авторитетом, ни умением, но и умудрялись в первых рядах отправиться в адские котлы, оставив столицу и страну без управления.