– Я не говорю, что «может». Я говорю, что «не ощущаю».

Они замолчали. Крылатые всадники Хаоса, или того, что действовало здесь его именем, приближались, повеяло холодом, словно воинство это и в самом деле вбирало в себя разлитое кругом тепло.

– Это не должно было так кончиться, Аэ.

– Ты сам не захотел, чтобы было по-другому, – возразила она. Взгляд был холоден, голос сух. – Ты не знаешь, что такое гордость дракона. Что ж… будь с нею, коль так. С рекомой Ньес.

– Зачем ты так, Аэ?…

– Ты должен принять решение, в конце концов! – Она топнула ногой. – Быть собой – или быть рабом. Никто не скажет тебе, как осуществить первое; зато насчёт второго в наставниках недостатка не будет.

Фесс только покачал головой:

– Аэ… если ты хочешь только упрекать меня, то лучше вернись… вернись к себе, к той настоящей Аэсоннэ, которая не знаю, где сейчас, и неведомо, чем занята.

– Я не могу указать тебе путь. И никто не сможет. Любая дорога приведёт только в тупик.

Предводитель тёмного воинства пришпорил своего дракона. Тот изогнулся дугой, ринулся вниз; небеса заполыхали лиловым. Застонала и колыхнулась земля или то, что здесь служило ею.

«Ты наш-ш, ты наш-ш, твоё место здесь!..» – зашипел, казалось, сам воздух.

Аэсоннэ посторонилась, скрестила руки на груди с деланым равнодушием. Конечно, что ей, она «не настоящая»…

– Не настоящая… – повторил он вслух.

– Очень даже настоящая, – вскинулась Аэ. – Порежусь – кровь пойдёт. Перекинусь – обернусь драконом. Взлечу. Изрыгну пламя. А потом вернусь. И вновь стану одна, единая… А теперь сражайся, некромант!

Кажется, впервые она обратилась к нему иначе, чем просто «ты».

Здесь было очень много силы. Он давно привык к её «горечи», и, даже лишившись черепа на посохе, направлял потоки, почти не ощущая неудобств. Напротив, «горечь» словно становилась частью его самого, и казалось – всегда было так, и даже непонятно, когда оно обстояло иначе.

Скосил глаза на Аэ. Драконица застыла алебастровым изваянием, жили только глаза.

– Это твой путь. Всё, на что я укажу, будет тупиком, – повторила она.

Чего же тут выбирать? Вот она, орда крылатых стражей, демонов, бестий из упорядоченного Хаоса из Города греха; он, некромант, видел лишь малую его часть, он не добрался до исполинских живых сущностей на горизонте, он даже не мог сказать, что это «ужасно» или «греховно»; но ужасала математическая правильность могущественных чар – весь этот город, похоже, являл собой исполинский инструмент неведомого чародея.

Порядок посреди Хаоса. Порядок как инструмент Хаоса. Порядок как слуга Хаоса.