Чем ближе к Фессу, тем медленней становилось их движение, несмотря на яростно бьющие воздух крылья; всадники Хаоса словно пробивались сквозь неистовый ураган, те из них, кто каким-то чудом добрался донизу. Кто-то пытался метнуть в некроманта серое копьё, кто-то – выстрелить из арбалета, но и копья, и короткие болты самострелов замирали в полёте и рассыпались невесомым прахом.

Кэр Лаэда сперва отбивался, гордо расправив плечи и крутя над и перед собой зачарованную глефу; однако движения её тоже становились всё короче, всё медленнее, словно лезвия прорубались сквозь незримое и вязкое. Пляшущая над некромантом руна съёживалась, сжималась, росчерки её истаивали; сыпавшиеся сверху останки крылатой орды падали в огнистые трещины рядом, рассыпаясь и исчезая в фонтанах золотистых брызг.

«Ты не выстоишь так», – спокойно сообщили ему голоса.

Он знал, что не выстоит. Те, кто воспользовался силой Хаоса, творили и творили свои полчища, и это была не иллюзия. Сложнейшие чары Города греха, все бесконечные его кварталы, соединённые в единую магическую сеть, подхватывали потоки силы, перекручивали, сжимали, стягивали, придавали форму – и обрушивали на некроманта.

Стоять под этим – всё равно как под неиссякаемой горной лавиной или всесокрушающей штормовой волной. Он выдохнется, и тогда…

– Аэ?

– Я не могу указать тебе дорогу. – Голос её дрогнул, глаза заблестели. – Я же сказала, это будет тупик. Я могу лишь стоять рядом и разделить твою судьбу.

– Как? А… та, другая, Аэ?…

– Исчезну я – исчезнет и она, – просто сказала драконица.

«Ты согласен, некромант?»

Нет. Я не согласен. Пусть Аэ и покинула меня, пусть я не ответил на её призыв – но я не согласен!

Пальцы его разжались. Казалось, он целую вечность месил тягучую, неподатливую глину; пляшущая руна стала истаивать, распадаться, и – некромант ощутил, как пальцы его смыкаются на двух эфесах. Шершавый и тёплый один; гладкий и холодный другой. Да, гладкий, но из руки он всё равно никогда не выпадет.

Алмазный и Деревянный мечи.

Материализация чистых идей – что ещё могло создаться здесь, в Городе греха?

Драгнир с Иммельсторном. Артефакты, которыми он прокладывал себе дорогу в снах, полагая это путём к свободе. Дошёл до конца дороги, упёрся в западню; а теперь в руках его прочно лежали те самые мечи, что сгорели безвозвратно на Утонувшем Крабе, не выдержав безумной силы Спасителя.

Ненависть.

Клинки ненавидели друг друга и ненавидели его, некроманта – за то, что держал их обоих разом. Каждый из них мог оставаться только один, и никак иначе.

Но сейчас их было два, и они жаждали битвы.