И в центре – он, Кэр Лаэда.

Так чего же тут выбирать?

Он закинул посох за спину и изготовился.

В безумно пляшущей вокруг силе читались странные паттерны, неожиданно упорядоченные. Те, кто пытался остаться скрытым, вплетали в бушующий шторм свои собственные чары, окружали некроманта, ожидали его ответа и готовили что-то своё, поистине невообразимое по мощи. Западня готова была захлопнуться, и приманка уже на месте – великая сила, которая вот она, рукой подать.

Он ощущал это так же ясно, как видел в своё время орка, гнома и ту женщину-богомола в своих странных снах; ту, что прежде прикидывалась Аэ.

– Я привёл их всех сюда… – проговорил он, глядя в мятущийся шторм, рвущий лиловое небо.

– Привёл, – кивнула Аэ. – Я знала. Я чувствовала, но не могла ничего сказать. Твой путь – только твой. Мои на нём лишь тупики.

Кто бы ни скрывался за этой бурей, какие бы сущности – они явно знали, кто он такой, Кэр Лаэда, и знали очень хорошо. И сейчас готовились обрушить на него такой ураган, чтобы у него уж точно не осталось бы выбора.

Ибо выбор – это всегда Порядок. В Хаосе всё равноправно и равновелико, там не из чего выбирать, ибо каждый шаг возвращает тебя к предыдущему, различия Хаоса не связаны с выбором, они совершенно случайны. Невольно некромант подумал о поистине великих примордиальных силах, заточённых в этой вечно ярящейся бездне, силах, не осознавших себя, не выделившихся из вечно бушующего и бескрайнего океана; горька была мысль о тех, кто мнит себя достаточно «сильным» или хитроумным, чтобы половить рыбку в глубинах лилового моря, кто надеется «обуздать», «приручить» или «использовать» Хаос.

Он слишком близко подобрался к обитаемым областям, отравил их своими эманациями, разбудил мёртвых. Нашлись его слуги, те, кто трудился не за страх, а за совесть. И крошечный мир где-то в глубине Упорядоченного (что там такое говорит Аэ, что «не чувствует Межреальности»? чепуха какая!) стал поневоле полем битвы.

– Оглядись, – вдруг скомандовала драконица.

Волны крылатых воинов докатились наконец до них. Вершины отдалённых зиккуратов и пирамид полыхнули алым, багряные мечи рассекли нежное подбрюшье облаков. Крошечная часть Города греха развалилась – но что ему эта потеря, когда стоят сотни и сотни других, протянувшись на десятки лиг – или на сотни, на тысячи? Сколько безмолвных слуг складывают и перекладывают артефакты, меняя по воле незримых владык составляющие могущественных чар? Сколько их готовы умереть, напитав собственной кровью творимое волшебство?…

Нет, не обманывай себя. В жертву требуются совсем другие, способные испытывать истинные боль, страх и отчаяние. Те, у кого есть настоящая душа. А все прочие – не более чем автоматоны, големы, куклы, анимированные несложной магией.