Аэ злилась. И ревновала, непонятно почему. Ну да, бойкая Марица кинула изрядное количество томных взоров на некроманта, но…

– Нет-нет, не надо в инквизицию! – всполошился маэстро. – Право слово, вы меня пугаете, госпожа дракон. Вы меня пугаете, а я всё терплю, аки святой Антоний!..

– А вот не крал бы ты камень у Фреарна, не выманивал бы у него обманом, и нам бы не пришлось ломать твои двери, невежливо и неделикатно нарушая ваши любовные игры с Марицей!

– Да не крал я у него ничего! – завопил маэстро. – И никакого Фреарна не знаю! Госпожа дракон, ну спросили б у своих собратьев, они вам не соврут – и Гаортен за меня поручится, и белая Соймете, и чёрный Хришарс!.. И великий Мельноизор!

– Ого, – остановилась Аэсоннэ. – Солидные рекомендатели. Что ж ты раньше молчал, что знаешь их, маэстро?

– Не мог понять, кто вы такая, – стуча зубами от страха, признался чародей. – Они все брали с меня страшную клятву никогда и никому не признаваться, что я знаком с ними. А клятву, что вы дали дракону… лучше исполнить, прекрасная синьорина, они очень, очень серьёзные господа, шуток не понимают и слова трактуют только в их самом что ни на есть прямом значении. Если обещают оторвать голову – значит именно оторвут и именно голову. Не руку и не ногу, а голову!..

– Никогда б не подумала, что маэстро такой знаток драконов.

– Фух, фух, не так быстро, прекрасная синьорина! И вы, добрый синьор Фесс! Ну куда вы так торопитесь, спрашивается? Там мой страж, погодите, мимо него надо со всей осторожностью…

Фесс остановился резко, разом, словно врастая в землю.

Страж был совсем рядом, и да, отнюдь не Гробус.

– Мои поздравления, маэстро, – медленно сказал некромант, поднимая руку. Аэ мигом замерла тоже. – Отличная работа. И оригинально. Никаких костяков, никаких шагающих скелетов.

Впереди во тьме залегало нечто ждущее, пустотелое, едва прикрытое ложными слоями воздуха и темноты. Маэстро Гольдони и впрямь превзошёл самого себя.

Ложные слои, а под ними, подобно мельничьим жерновам – целый арсенал сковывающих, обездвиживающих, дробящих и перемалывающих заклятий. Всё движущееся, не важно, живое, мёртвое или «анимированное», как выразился мэтр, оказалось бы затянуто воронкой и обращено в труху.

Очень экономно и изобретательно. Причём муки жертв предполагалось утилизовать также для поддержания основного контура чар.

Некромант видел это так же ясно, как обычный человек видит пейзаж в ясный солнечный день. Он принадлежал к старому.

– Сейчас, сейчас, – бормотал меж тем маэстро Гольдони. – Сейчас я его отзову. Ох, прекрасная синьорина, ну не тяните вы меня так за шиворот! Задушите, честное слово, потом плакать станете, вы же благородный дракон, видно сразу!