– В кувшине тюрегвизе, – сказала гоганни, когда подруга, не сказав ни единого слова, вышла, закрыв дверь так плотно, как не закрывала никогда прежде. – Наш друг капитан Уилер оставил ее, а мы решили взять, ведь она, как и вы, из Алата.

– Из Алати, – поправила именуемая Матильдой. – Видала я вашего бродягу… Был бы витязь хоть куда, да родился не там. Но на своем месте хорош. Радуйся!

– Н… Мелхен радуется. – Сэль принесла и вино. «Змеиную кровь». Франимские торговцы за подобную редкость брали дорого, и им платили. Франимские торговцы с их отороченными коротким мехом колпаками и ивовыми корзинами… Ставшая Залогом надевала похожее платье и пробиралась ночным городом в погоне за уродливой тенью. Ночным городом… Мертвым городом.

– А ну забудь дрянь! – прикрикнула потерявшая многое и нашедшая большее. – О хорошем говори!

– Первым стал воин Дювье, – послушно начала Мэллит, – он отдал мне адрианову звезду, она спасла меня от страшной лошади. Потом выбежал полковник Придд и пролил ради меня свою кровь в снег…

2

Как же Мэллице досталось, и как же ей повезло! Но куничка заслужила, потому что ушла! Не смирилась, став безвольной куклой, не тронулась умом, не убила ни себя, ни Альдо – ушла. В ночь, в беду, в войну, хотя на войне людей больше, чем уродов… Было больше. Матильда мотнула отпущенными на свободу волосами, словно отгоняя скачущих к броду разбойников. Тогда она не знала про бесноватых, просто чуяла нечто жуткое, как и Мэллица в этом, Франциск-Вельде. Ничего не скажешь, съездили на праздничек!

– Нам велели бежать, – объясняла рыжая девчонка, которую теперь, именно теперь и именно такую, хотелось назвать внучкой. – Нареченный Куртом желал сберечь любимую, а полковник Придд давал солдат, но мы остались драться. Иначе было нечестно, мараги гордились тем, что жена и дочь генерала Вейзеля разделили с ними праздник, как мы могли не разделить их беду?

– Не могли. – Она тоже не ушла с Обросшего Яйца, хотя без нее бы как раз обошлись, вот генеральша Вейзель в самом деле была нужна. – Я еще увижусь с твоей Роскошной, может, даже помочь сумею… Хотя она и сама знает, что ей повезло прожить сразу и с любовью, и с открытыми глазами.

– Нареченная Юлианой познала любовь, – Мэллица все еще говорила с вывертами, но понимала все! – Она говорит об истоках своего счастья, но не все это понимают, и не все хотят слушать.

– Я захочу, – пусть говорит, пока говорится, пьет и говорит, даже если прежде не пила. – Мэллица, раз уж мы о любви… Сейчас скажу, а то забуду еще! Если Урфрида к тебе снова сунется, гони ее к кошкам и ничего не бойся, слышишь? У моего хря… У его высокопреосвященства власти достанет заткнуть кого угодно, а уж эту красотку ноймарскую и подавно! Что она тебе нагородила?