Он осекся. Опасная мысль. Ведь не думает же он, что…

О дьявол.

«Ну попробуй сунуться к ним, — сказал голос, откровенно забавляясь, — Давай же. Скажи — я Джат Маан, Гнилец двадцать шестого социального класса. Наверняка это будет весело. Они все рехнутся со страху».

«Это все проклятая человеческая часть, — ответил ему Маан, — Ей этого не хватает. Я ведь не говорил ни с кем уже целую вечность. Слышал, в старые времена люди, выброшенные на необитаемый остров в одиночестве, быстро сходили с ума. Я чувствую себя так же. Я не хочу рехнуться».

«Посмотри на себя в зеркало, если найдешь его тут — и сразу поймешь, насколько велика твоя человеческая часть, дружище…»

«Я не собираюсь делать поспешных поступков. Пока я просто наблюдаю».

«А потом ты сделаешь какую-нибудь глупость по своему обыкновению».

«Возможно».

Он сделал глупость еще тогда, когда, обнаружив людей, не сбежал. Люди — всегда плохой, скверный знак.

Маан остался наблюдать. Следующие несколько дней он почти не отлучался от облюбованной позиции, благо фонари бродяг были совсем слабые и маломощные. Лишь изредка он позволял себе поймать и задушить крысу чтобы не мучиться голодом, потом возвращался обратно. Он наблюдал за людьми так, словно они были его домашними питомцами, забавными и необычными. Он знал, что ничем не рискует. Люди, боящиеся темноты и неизвестности, редко покидали свою пещерку, где обычно спали, а если выходили за водой и лишайником, то не меньше чем втроем, медленно, неуклюже и громко преодолевая препятствия, которые для Маана давно были смехотворны.

Ничего особенного они не делали. Готовили нехитрую снедь, ели, латали остатки одежды, негромко беседовали, иногда даже пели. Чем дольше Маан смотрел на них, тем больше вспоминал собственное прошлое — то время, когда был человеком и считал себя таковым. Они были разительно непохожи на него, но в то же время он не мог отделаться от мысли, что в них больше общего, чем он согласен признать.

«Я мыслю как человек, хотя и не всегда, а значит, во мне осталась его часть. Этой части больше не нужен воздух или вода, но нужно что-то, что делает человека человеком. Может быть, если я найду это что-то, то почувствую себя лучше».

Внутренний голос молчал, позволяя действовать как заблагорассудится. Он не собирался участвовать в этом посмешище.

Маану понадобилось много времени чтобы решиться. Но, решившись, он и в самом деле ощутил минутное облегчение. Главное — принять решение, пусть даже вздорное и глупое.

Он решил действовать предельно осторожно, как и всегда. Никаких резких движений и странных звуков. Он подойдет к ним. Не таясь, не прячась, как подходит человек к сидящей вокруг огня компании. И поздоровается. Маан не знал, осталась ли у него способность членораздельно изъясняться на человеческом языке, его толстая шея, усеянная в несколько рядов спрятанными зубами, могла производить много звуков, но ни один из них не был похож на человеческий язык. Ему придется рискнуть. Что ж, даже если окажется, что он нем, есть много способов, с помощью которых разумные существа могут понять друг друга.