– Оп-ля! Надеюсь, я правильно помню ваше выражение.

Дон вскарабкался на спину дракону и устроился у задней пары глаз. Глаза повернулись к нему и внимательно присмотрелись. Дон заметил, что Сэр Исаак предусмотрительно вставил в шейные роговые пластины пару колец, чтобы ему было удобно держаться.

– Ну как?

– Все в порядке. Я готов.

Дракон встал на ноги, и процессия отправилась в путь. Дон чувствовал себя сейчас Маленьким Тумаи[50].

Дорога, по которой они шли, была такой древней, что невозможно было понять, была ли она достижением инженерной мысли или естественным образованием. С милю она тянулась вдоль берега; то и дело по пути им попадались другие драконы: одни двигались по дороге, другие работали на своих заболоченных полях, а потом дорога свернула вглубь материка. Вскоре, выбравшись на сухую возвышенность, они сошли с оживленной дороги и углубились в туннель. Туннель был искусственного происхождения – тут уж сомневаться не приходилось: дорожное полотно двигалось, набирая скорость, в ту сторону, куда направлялся идущий (если этот идущий – дракон или такого же, как дракон, веса); их и без того резвая рысь таким образом ускорялась во много раз. Дон затруднился бы определить, с какой скоростью они двигались и какое расстояние преодолели.

Наконец они оказались в огромном зале – огромном даже по драконьим меркам. Движущееся полотно дороги как бы влилось в пол зала и остановилось. Тут собралось все остальное племя, которое символизировали семеро встречавших. Ему не пришлось напрягать мозги, отыскивая приличествующие случаю выражения: в соответствии с этикетом гостя тут же препроводили в отведенные для него покои, чтобы он мог отдохнуть и восстановить силы.

По венерианским стандартам помещение было довольно скромных размеров, но Дону оно показалось громадным. В главной комнате точно по центру находился бассейн глубиной около шести футов, и он был достаточно длинным: чтобы переплыть его, нужно было сделать несколько гребков. Именно этим Дон с превеликой радостью и занялся. Вода в бассейне была настолько же чистой, насколько грязной она была в том море, которое Дон только что пересек, и, насколько он мог судить, температура ее составляла 36,6 °C, как у человеческого тела.

Дон лег на спину и поплыл, вглядываясь в искусственный туман, скрывавший высокий потолок. «Вот это жизнь!» – думал он. Это была лучшая ванна, какая у него была с той поры, как он побывал в нью-чикагском «Караван-сарае». Как давно это было! Дон подумал, что его одноклассники уже давно окончили школу, и ощутил внезапный укол ностальгии.