— Да какая там цивилизация, они же какашками кидаются, как мартышки из природного парка… куда нас по детству возили, — бурчит Нюк, морщась, и принимается настраивать переводчик в наручном компе. Собрав и проанализировав последовательность звуков и их сочетаний, тот может самообучиться побыстрее любого хомо сапиенса.

По милости ставленников Торквемады я никакими электронными приблудами не располагаю и лишь лихорадочно роюсь в памяти, пытаясь припомнить основные правила установления контакта. Для начала растопыриваю руки, демонстрируя отсутствие оружия — это ходовой жест на большинстве планет. Во всяком случае, гуманоидных. С ксеноморфами сложнее — у них это может означать все что угодно, от приглашения потанцевать до непристойного предложения соединить псевдоподии в акте разгульной страсти. Дружелюбно улыбаться я не рискую — вдруг сочтут еще за агрессивный оскал, кто их знает, в этой галактике. И почему-то выдаю вдруг всплывшую невесть откуда из глубин подсознания фразу, да еще и не на стандартном земном, а на языке, так сказать, пращуров, который, впрочем, по сей день в ходу на Славии:

— Приветствуем вас, братья по разуму! Мы посланники далеких звезд и пришли с миром!

Явственное «хрю» за спиной возвещает, что бортинженера эта попытка очень повеселила.

— Посланники… во загнула! Кучка заблудившихся лузеров, звезданувшихся на их ритуальную лужайку, наверное. То-то они так лютуют… — вполголоса хихикает он. — Братья… по разуму. Точнее, его отсутствию.

— Стратитайлер. Самоирония тебе к лицу. Но я не поленюсь открыть твою сферу и накрутить уши, если не захлопнешься! — обещает ему Варг зловеще.

— А я и не рвался на передовую, — немедля огрызается тот. — Сами притащили, а теперь захлопнись…

Нет, ну если Нюк у нас такой умный — пусть с этими метателями фекалий сам договаривается. Например, пульнет в них что-нибудь в ответ. Так, может, до слаборазвитых интеллектов лучше дойдет, кто мы такие и зачем к ним приперлись.

Кусты тем временем, переваливаясь, начинают сбиваться в кучки — то ли посовещаться, то ли воззвать к коллективному разуму, если таковой у них имеется. Увеличиваю чувствительность внешних динамиков шлема и включаю запись, чтобы потом с помощью компа расшифровать их стрекотание и приступить-таки к изучению языка. Однако, к моему несказанному удивлению, отдельные звукосочетания уже сейчас кажутся до боли знакомыми, хотя и в непривычном произношении.

Побубнив, туземцы снова расползаются и отступают, и только одинокий сноп, у которого на голове, точно антенны, топорщатся какие-то местные кактусы, без особого энтузиазма выдвигается в нашу сторону, угрожающе выставив простенькое деревянное копье. Парламентер? На всякий случай тоже делаю пару шагов вперед.