— Не знаю, — с сомнением сказал капитан Уильямс. — Не знаю, будет ли это хорошо. Если история перестает быть мифом, она всегда становится заурядным событием нашего прошлого. Великое будущее всегда только у мифов.

— Сирин, — не слушая его, пробормотал Купер. — Говорят, его пение очаровывает, его можно слушать часами. Если это так, наверняка найдется немало людей, готовых заплатить деньги, чтобы послушать сирина. На этом можно хорошо заработать. Я выберусь из этой ямы, я отправлюсь со своим сирином на Землю, там мне будут платить, чтобы послушать моего сирина, — в глазах у Купера был лихорадочный блеск человека, внезапно познавшего истину.

— Не думаю, что это будет совсем уж легкой задачей, — с сомнением сказал капитан Уильямс. — С тех пор как из посаженных Дрисколлом деревьев на Марсе взошли и подставили солнцу ветви огромные леса, можно потратить жизнь и не найти сирина. Думаю, добыча не дастся вам слишком легко. Нет, Купер, удача не для вас. Если бы это было возможным, я не сомневаюсь, что сирина давно бы уже поймали сами марсиане. И это они сейчас бродили бы с птицей по площадям своих городов, заставляя нас платить деньги для того, чтобы послушать его сказочное пение.

Купер поморщился.

— Марсияшки, — с отвращением сказал он и сплюнул на лунно-белоснежную поверхность улицы. — Марсияшки! Не говорите мне о них, капитан. Нынешние марсияшки деградировали, они уже совсем не похожи на своих предков. Где им ловить за хвост птицу удачи, если они уже не образуют народ и просиживают свою жизнь, вдыхая дым керловых палочек. Много ли вы видели в жизни наркоманов, способных на решительные действия? А мне это важно, мне это очень важно, а потому я обязательно поймаю сирина. Слышите, капитан Уильямс, я обязательно его поймаю! И не будет его в лесах. Легенды говорят, что сирин чаще всего появляется на городских окраинах.

— Дай бог, — сказал капитан. — Только не надо истерик. Копите эмоции внутри себя. Разве я возражаю? Я готов даже помолиться за вашу удачу, если только это может помочь.

Они брели по пригороду. Башенки и минареты были соединены друг с другом различными переходами, все было занесено песком, и на домах лежала печать запустения и смерти. Город был загадкой, которую загадывает смерть.

Во мраке двора сидел одинокий мужчина. Из его рта вырывалось голубое пламя, которое обращалось в маленькую нагую женщину. Она плавно извивалась в воздухе, что-то шепча, вздыхая. Она была живой и вместе с тем походила на фантомное изображение, на странную тень, живущую в памяти марсианина. Мужчина судорожно вдохнул ее обратно, на мгновение взметнулись ее огненные волосы, и до астронавтов донесся запах тлеющего керла.