И всё же, Павил не мог избавиться от мысли, что кто-то смотрит на него. Не изучает, нет, он то всё давно понял, а лишь смотрит за неимением более весомой альтернативы.

Леклерк потянулся к виску.

— Это Бао. Он вызывает меня.

В следующее мгновение он исчез, оставив Аманду и Павила наедине в этом сюрреалистичном мире математики.

— Словно кто-то смотрит на тебя, — Аманда проследила за взглядом Павила, всмотревшись в небесную глубину над собой.

Она понимала. Тоже понимала! Павил чувствовал радость, но не мог ей поделиться. Радость выглядела для него глупой, как радость ребёнка, увидевшего что-то новое для себя. И всё же.

— Ты это чувствуешь?

— Да.

— Как же глупо, — Павил усмехнулся. — Ведь это абстракция. Всё вокруг нас абстракция. Нереальность. Как можно чувствовать то, что не существует?

— Когда я училась в Компании, я изучала идеи Ефремова. Но для себя я нашла и противоположную сторону. Может быть, мы чувствуем лишь то, что можно почувствовать в ответ? — Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Одна из луж, на поверхности которой отражались неясные, расплывчатые объекты, привлекла её внимание. — Может материализм не настолько и абсолютен, как мы стараемся его себе преподнести.

— Ведь жизнь — это ничто иное, как смесь материи. Квантов, кварков — не важно.

Аманда осторожно вытянула руку перед собой, проверяя свои физические способности в этом мире.

— Это и есть разум Андана. Словно влезть в голову чужому существу, — продолжил Павил. — Поэтому он и считывал показания наших мозгов? Все эти томографии, ядерный магнетизм, резонансы. Так для него мы выглядим наоборот?

Аманда представила в своей руки кусочек мела, который в следующую секунду материализовался. Она едва не выронила его из руки. Настолько он был не осязаем физически, но Аманда могла поклясться, что он намного реальнее любой модели из дополнительной реальности, реальнее любого нарисованного объекта или механического рычага, с которыми ей приходилось работать. Реальность создавалась не глубиной, не объёмом, а чем-то фантомным, что транслируется прямо в мозг, в обход тактильных ощущений. Подождав ещё секунду, требуемую ей для убеждения самой себя в реальности происходящего, она принялась рисовать.

Леклерк вернулся в зал совещаний. Аманда и Павил сидели на своих местах, погружённые в Зазеркалье. Девайсы плотно охватывали линию их глаз. Бао уже поднялся из своего кресла, стоя неподалёку. На его лице читалось усталость и разочарование. Линии морщинок, собранные за все последние месяцы кропотливой работы, явили себя свету, расчерчивая собой лицо, пусть и не старого, но уже не молодого инженера. Уголки бровей тленно опускались на края глаз, описывая состояние Бао больше, чем могли бы слова и текст. Тайлер, стоящий немного левее, сложил руки у себя на груди, усевшись на край интерактивного стола. Прочитать настроение, царившее внутри терраформатора Венеры, Леклерку было затруднительно. Впрочем, он никогда не был хорош в этом. Понимать программный код для него всегда было легче, чем тонкости человеческой души. Это и не требовалось тому, кто отдаёт приказы. Не нужно быть чувствительным или обладать хорошей эмпатией. Нужно быть настойчивым и беспрекословным. Но сейчас Леклерк осознавал, как сильно устал Бао. Что-то окончательно надломилось в их многолетних отношениях, дававших износ и ранее.