– Кроули.

– Почему? – спросила девочка. – Зачем? Ей тоже больно? Где она?

– И будет еще больнее, – сказал человек-козел, Мой-милый-Чарли. – Если она выживет, мы ее подлечим, осудим и казним.

– Вы этого не сделаете, – возразила Джоан. – Вы ее полюбите. Вы должны.

Человек-козел выглядел ошеломленным.

Он выместил свою растерянность на Элейн.

– Пойди проверь Кроули, – сказал он. – Может, Орсон прикончил ее той пощечиной. Он, знаешь ли, медведь.

– Я заметила, – сухо откликнулась Элейн. На кого, по его мнению, было похоже то чудище? На колибри?

Она подошла к телу Кроули. Прикоснулась к плечам женщины – и поняла, что будут проблемы. Снаружи Кроули выглядела как человек – но ее мускулатура не была человеческой. Элейн полагала, что лаборатории оставили Кроули колоссальную мощь, сохранив бизоньи силу и упрямство по некой загадочной промышленной причине. Элейн достала мозгоцепь – устройство для телепатической связи малой дальности, работавшее недолго и плохо, – чтобы посмотреть, функционирует ли разум. Когда она потянулась к голове Кроули, чтобы подключить аппарат, девушка внезапно пришла в себя, вскочила и крикнула:

– Ты этого не сделаешь! Ты в меня не заглянешь, грязная человечишка!

– Кроули, не двигайся.

– Не приказывай мне, чудовище!

– Кроули, так говорить нехорошо. – Было странно слышать столь повелительный голос, исходивший из горла маленького ребенка. Пусть и крошечная, Джоан управляла ситуацией.

– Мне плевать. Вы все меня ненавидите.

– Это неправда, Кроули.

– Ты была собакой – а теперь человек. Ты родилась предательницей. Собаки всегда объединялись с людьми. Ты ненавидела меня еще до того, как вошла в тот зал и превратилась в нечто иное. И теперь ты убьешь нас всех.

– Мы можем умереть, Кроули, но не от моих рук.

– Все равно ты меня ненавидишь. И всегда ненавидела.

– Ты можешь мне не верить, но я всегда любила тебя, – сказала Джоан. – Ты была самой красивой женщиной во всем нашем коридоре.

Кроули рассмеялась. От этого звука у Элейн по коже побежали мурашки.