Раздался удар приземлившегося судна. Зажужжали, открываясь, двери. Мерсер рассеянно удивился, как люди отважились сесть на Шайол. Они вошли, и он увидел, что это не люди, а таможенные роботы, которые перемещались на скоростях, недоступных человеку. Один носил инспекторские знаки различия.

– Где захватчики?

– Здесь нет… – начал Б’диккат.

Госпожа Да с императорской осанкой, невзирая на полное отсутствие одежды, произнесла ясным голосом:

– Я бывшая императрица, госпожа Да. Вы меня знаете?

– Нет, мадам, – ответил робот-инспектор со смущенным, насколько это возможно для робота, видом. Наркотик заставил Мерсера подумать, что было бы неплохо иметь в компании роботов здесь, на Шайол.

– Я объявляю чрезвычайную ситуацию, если использовать древнее выражение. Вы понимаете? Соедините меня с Инструментарием.

– Мы не можем… – начал было инспектор.

– Вы можете отправить запрос, – сказала госпожа Да.

Инспектор повиновался.

Госпожа Да повернулась к Б’диккату.

– Теперь сделай нам с Мерсером те уколы. А потом выведи нас наружу, чтобы дромозои могли залечить шрамы. Приведешь нас обратно, как только будет установлена связь. Заверни нас в ткань, если у тебя нет одежды. Мерсер справится с болью.

– Да, – ответил Б’диккат, отводя взгляд от четырех обмякших детей с запавшими глазами.

Инъекция обожгла сильнее огня. Должно быть, она была способна справиться с супекондамином, поскольку Б’диккат вывел их в разбитое окно, чтобы не тратить времени на двери. Почувствовав, что они нуждаются в восстановлении, дромозои вспышками кинулись к ним. На этот раз у суперкондамина появился новый противник.

Мерсер не кричал, но лег, привалившись к стене, и рыдал десять тысяч лет – или несколько часов объективного времени.

Таможенные роботы делали снимки. Дромозои вспыхивали и на них, иногда целыми роями, но ничего не происходило.

Мерсер услышал, как ожило переговорное устройство в хижине, громко призывая Б’дикката:

– Хирургический спутник вызывает Шайол. Б’диккат, ответь!

Очевидно, он не отвечал.

Из другого переговорного устройства, которое принесли с собой таможенники, доносились тихие крики. Мерсер не сомневался, что работает зрительная машина, и люди в других мирах впервые видят Шайол.