Госпожа Да часто ему улыбалась, но в этом месте не было любви. Она лишилась своих лишних торсов. В периоды между уродствами она была красивой, статной женщиной, но самой приятной частью их отношений был ее шепот. Тысячи раз она шептала ему, с улыбкой и надеждой: «Люди не живут вечно».

Она находила в этом большое утешение, хотя Мерсер не видел в ее словах смысла.

Так события шли своей чередой, облик жертв менялся, прибывали новые. Иногда Б’диккат грузил новичков, чьи тела с выжженным мозгом спали вечным сном, на наземную тележку, чтобы отвезти в другое стадо. Тела бились и стонали без слов, когда их жалили дромозои.

В конце концов, Мерсеру удалось проследовать за Б’диккатом до двери хижины. Чтобы совершить это, ему пришлось бороться с суперкондаминовым счастьем. Только воспоминания о былой боли, потрясении и растерянности убедили его, что если не задать Б’диккату вопрос, когда он, Мерсер, счастлив, то в минуту нужды у него не окажется ответа. Сражаясь с удовольствием, он попросил Б’дикката проверить записи и сказать, сколько Мерсер здесь пробыл.

Б’диккат неохотно согласился, но не вышел на улицу. Он говорил с Мерсером через систему общественного оповещения, и его громогласный голос разносился над пустой равниной, так, что розовое стадо говорящих людей слабо шевелилось в своей радости и гадало, что им хочет сообщить друг Б’диккат. Его слова они сочли чрезвычайно мудрыми, хотя и не поняли их, поскольку это был всего лишь период времени, проведенный Мерсером на Шайол:

– В стандартных единицах… восемьдесят четыре года, семь месяцев, три дня, два часа и одиннадцать с половиной минут. Удачи, приятель.

Мерсер отвернулся.

Тайный уголок его сознания, оставшийся здравым, невзирая на счастье и боль, гадал, что заставляло человека-быка сидеть на Шайол? Что делало его счастливым без суперкондамина? Был ли Б’диккат фанатично предан своему долгу – или надеялся однажды вернуться на родную планету, к семейству маленьких коровьих людей, похожих на него самого? Вопреки своему счастью Мерсер всплакнул о загадочной судьбе Б’дикката. Со своей собственной судьбой он смирился.

Он вспомнил, как в последний раз ел – настоящие яйца с настоящей сковородки. Дромозои поддерживали в нем жизнь, но каким образом, он не знал.

Мерсер поплелся обратно к стаду. Госпожа Да, обнаженная на пыльной равнине, приветливо махнула ему рукой и жестом пригласила сесть рядом с ней. Их окружали квадратные мили незанятого пространства, но он оценил доброту ее порыва.

IV

Шли годы – если это были годы. Земля Шайол не менялась.