Но потом она вспомнила о Киране, о том, куда он ушел, о том, что приближалось к ним с запада, и поняла, что выбора нет. И снова возникло видение — девочка на пони и мечта, которая была когда-то у нее. Она видела этот зеленый покой, и посетившее их существо манило ее туда же, напоминая ей о солнце и лугах; не об одновременном сиянии луны и солнца и не о жутком всесилии гостьи, приходившей к ним в этот зал. Этот обещал тепло и смех. И как бы там ни было, он пойдет вместе с ними.

Она заспешила; взяв Мев за руку, она спустилась вниз, и Мурна торопилась следом с узлом одежд…

— Если кому-то понадобятся теплые плащи, — говорила Мурна. — Жаль оставлять их.

Как мог рассвет занялся над Лоуберном — тусклое зарево, пока тучи не поглотили солнце. Черные камыши напоминали копья; берег высился над ними, и Барк вздохнул спокойнее, когда они оставили его за спиной. Казалось, повсюду их ждали засады.

Они не встретили никаких признаков Роана, как и войск Брадхита — дорога была в дымке, а Лоуберн, вопреки своему имени, перекатывал волны.

Но сейчас что-то двигалось к ним из мглы — группа всадников — они издали различили топот копыт. Щиты уже были надеты на руки, теперь вынимались мечи из ножен, а воины, что были с копьями, пришпоривали лошадей, чтобы встретить то, что неслось им навстречу.

Всадники ринулись на них с вершины холма, врезавшись в самую середину, словно тени в мрачном красноватом свете — ни лиц, ни фигур их было не разобрать; и лошадь, что скакала впереди, отбрасывала странное зловещее сияние…

— Стойте, стойте! — закричал Барк, увидев это, и острия копий взлетели вверх, и кони заржали, словно повстречав друзей в слабо мерцающем рассвете.

— Где Роан? — спросил он всадника Ласточки. — Куда вы?

Лицо юноши было осунувшимся, из виска сочилась кровь, доспехи были помяты, взгляд мутился, как и рассудок.

— Он велел нам уходить, отступать… Роан — он удерживает их, «бегите», — сказал он нам, а сам остался — он и еще десяток лучников… «Уводи их», — сказал он мне: старики и Роан — они заставили нас уйти…

— Идемте туда, — сказал Ризи.

— Там собрался весь Брадхит, — промолвил Блин. И струйки слез прорезали запекшуюся кровь и грязь. — Господин Ризи, их не удержать… — повернувшись в седле, он оглянулся и снова устремил взор вперед. — Роан сказал, чтоб мы прорвались первыми, за нами крестьяне по двое на лошади; Туали прикрывал нас сзади. Но со вчерашнего дня нас осаждали непрерывно — они прорвали нашу оборону, и мы пускались врукопашную четыре, а то и пять раз за день.

Наступила тишина, нарушаемая лишь хрипом загнанных лошадей.