И он понял, куда идти. Он заставил себя вспомнить. Мало что осталось от него. Он взглянул на свою руку, цеплявшуюся за гриву Аодана, и едва разглядел ее.

— Пойдем, — сказал он Аодану. — Нам туда.

И эльфийский конь побежал, сначала неуверенно, стряхивая молнии со своей гривы.

XV. Об огне и мече

XV. Об огне и мече

Дождь кончился. Бранвин сидела в зале, вслушиваясь в тишину. Вокруг нее спали дети, Мурна, Леннон, Донал — все утихомирились под конец ночи. Она смотрела в пустоту и чувствовала, как в горле закипают слезы. Все ее намерения и планы лежали в руинах — дороги превратились в трясину, вода в Керберне поднялась — на много дней непроходимое препятствие для ее бедного народа и мелочь для решительных войск Ан Бега, когда они вздумают отрезать их от брода. Ночью ей снились сны, и все они были о разорении. Она обдумывала и другие отчаянные шаги — послать Донала, Шона и Кована вместе с Мев и Келли, чтоб те в одиночку перебрались через реку рядом с Кер Веллом и пешком прошли сквозь сердце Элда к Дру в поисках защиты для короля, отвергнутого миром.

А может вся ее жизнь была одной безумной надеждой. Слишком мало верила она в удачу в начале и слишком полагалась на нее в конце — и все равно она надеялась, даже не понимая Элда, ибо больше ей ничего не оставалось в этом мире.

— Арафель, — прошептала она в тишине. — Арафель. Арафель. Слышишь ли ты меня, Фокадан, Чертополох или как ты зовешься нынче? Киран, слышишь ли ты меня?

Но первой она не доверяла, а во второго не могла поверить, как ни старалась.

Затем донесся стук копыт бегущей лошади — приглушенный толстыми стенами, он гулко раздавался в замке. Стража молчала — ни приветствий, ни окриков. И он все приближался.

«Киран», — подумала она и перестала дышать, боясь спугнуть надежду.

Нет, то отвязалась какая-нибудь лошадь — вот и все — и теперь бегала под стенами. Или то Арафель.

Она поднялась, расправив подол, и босиком двинулась к двери — внизу хлопнула дверь, и на лестнице послышались легкие шаги — нет, ни одно смертное существо не могло проникнуть внутрь так быстро, миновав ворота и стражу. Она отпрянула, и сердце ее заколотилось от испуга.

— Донал, — промолвила она, не отрывая глаз от двери. — Донал, проснись…

Но сзади никто не шелохнулся. Дверь отворилась, и на уровне коленей в щель просунулась косматая голова с глазками, поблескивавшими при свете факела.

— Донал! — вскричала Бранвин.

Существо вошло и, обхватив себя руками, прислонилось к двери.

— Спят, спят, о, славные дети; Граги знает их, знает этого человека, он пришел за ними и за тобой.