Когда факелы вновь прорезали мрак, Леки даже рад был их появлению, он не мог уже ни спать, ни лежать, ни думать, ни даже разговаривать с собой. Отчаяние стояло так близко, что он приветствовал свет, что раздражал его еще недавно.

На этот раз со стражниками опять ввалился кандар, а еще небольшой человек в помятом, но недешевом плаще, раздутый от собственного самодовольства, как самый пузатый из всех кувшинов, что когда-либо удавалось вылепить Дару в своей мастерской. Выпуклые глаза непонятно поблескивали в неверном свете пламени то ли от интереса, то ли от возбуждения. Кандар так и стелился перед ним, всячески выказывая преданность Истарме. Еще люк не успел распахнуться до конца, а Леки уже дважды услыхал сверху почтительное «Главный тиган», «Главному тигану», произведенное на свет громогласным верзилой.

– Вот они, эти… – начал было старший кандар, спустившись в погреб, но пришлый человек вскинул руку, призывая стражника к молчанию, и тот повиновался.

Посланник Истармы дал знак, чтобы пленников поставили в рост, и кандар столь же безмолвно отдал приказ своим людям. Обоих узников вздернули на ноги, но они слишком затекли и не слушались. Пришлось подпереть каждого с двух сторон солдатами. Долго, очень долго, человек Истармы разглядывал пойманных, временами бормоча себе что-то под нос, словно перебирая их описания в памяти, переводя взгляд с одного на другого.

– Тебя зовут Леки? – наконец соизволил уронить он.

– Да! – с вызовом бросил тот.

– Точно так! – подтвердил кандар. – Он и сам уже признался. Я докладывал тэбу…

Посланец снова резко вздернул руку вверх, и кандар замолк.

– А ты, – перевел непонятный взгляд на ниори, – должно быть, Триго, сын Нока Барайма, бывшего придворного лекаря, презренно умышлявшего против Короны. – Он утверждал, а не спрашивал.

Триго хранил молчание. Нарочно приезжий сделал ошибку или нет, осталось тайной.

– Отвечай! – рыкнул кандар.

Ниори безмолвствовал.

– Не стоит тратить силы, – вмешался незнакомец, – ваши люди и так на славу постарались. Главный тиган отметит твое усердие, я уверен. А тэб Симай запомнит твое имя.

Кандар четким кивком склонил и без того полусклоненную голову. Невысокому незнакомцу не приходилось наклоняться, как рослым стражникам, поэтому он единственный чувствовал себя свободно.

– Это точно они, – уже жестче и суше уронил посланец. – И я не зря спешил из Меи. А ведь не очень верил. Такая удача! Тотчас же пошлю к тигану почтового лайва с радостной вестью.

– Долгих ему лет, – склонился кандар.

– Долгих лет, – кивнул незнакомец. – Приготовьте повозку, мы тронемся, как только все будет готово.