До темноты они отошли не так уж далеко от леса. Тэб Ангару беспрестанно допытывался у кого-то из стражников, видно, местного, успеют ли они дойти до ближайшего поселка. Ему страшно надоело ночевать в лесу. Каждый раз, как солдат осторожно выражал сомнение, тэб мрачнел все больше и все больше подгонял отряд. Но солнце уже наполовину село, а поселка – все не видать, и недовольный предводитель скомандовал устраивать лагерь. Спешно отошли от накатанной тропы в плоские холмы, выбрали низину побольше, опять-таки спешно забегали в поисках топлива для костра. Да где его найдешь? Это же не лес. Не траву ведь в огонь бросать?

Пришлось обойтись без костра, но ни тэба, ни стражников это не испугало. Предательский коварный лес, где из-за каждого дерева, каждой ветки можно ждать подвоха, остался позади, и на голой равнине, да еще в низинке, защищенной от чужих глаз, люди Истармы чувствовали себя куда вольготнее даже без тепла и света.

«Колдунов» бросили подле большого валуна, каких здесь торчало из земли превеликое множество. Леки упал ничком, и ему резануло грудь, что-то острое оцарапало кожу. Это амулет, подаренный Имой, рассеянно вспомнил Леки. Сейчас и образ Имы, всплывший в памяти, не принес радости, даже мимолетной. Отчаяние съело все. Он перевернулся на бок, прижавшись спиной к валуну, пристраиваясь удобнее.

– Старайся не шевелиться, – прошептал Триго, – сделай вид, что уснул. – Добавил: – Не спи.

Вжавшись в землю, они ожидали, пока лагерь уснет. И он уснул очень скоро, переход выдался длинный, да еще тэб подгонял то и дело. Но караульные попались что надо. Рассевшись по обе стороны от спящих, сами дремать и не думали. Порой один кидал другому словцо, чтоб проверить, и второй всегда откликался. Но тьма стояла непроглядная, в нескольких шагах ничего не видно.

Леки спиною учуял легкую дрожь.

– Ты чего?

– Валун слишком гладкий, – еле слышно дохнул в ухо ниори. – Не обо что веревки перетереть. Я уже, наверное, Час пытаюсь. Так за ночь не управиться.

Леки осторожно ощупал валун сомкнутыми сзади руками. Не за что зацепиться.

«Ничего не осталось, ни ножа, ни…» – он внезапно вспомнил.

– Погоди, – зашептал.

Попробовал достать зубами цепочку амулета, не вышло, он склонился набок и попробовал еще. Наконец удалось выпростать его из-под одежды.

– У него край острый, у амулета, – прошептал он на ухо ниори, пододвигаясь поближе к его запястьям. – Я буду держать покрепче, а ты попробуй перетереть веревки.

Триго легким неслышным движением подвинулся ближе. Его руки были связаны не за спиной, как у Леки, а впереди, на груди, из-за раненой кисти, примотанной к телу. Он попробовал потереть веревку о зажатый в зубах Леки кругляш, больно пройдясь по губам. Леки сразу же от боли выпустил диск амулета.