Начало светать. В предрассветном сумраке впереди замаячило облако – громада леса. Леки еще прибавил шагу, опасаясь не успеть. Оглянулся на ниори. Тот ковылял, сильно хромая, но шаг не сбавлял. Еще какой-то Час – и они спасены! Эти стражники – не то что охотники, следогляды из них никудышные. Вот только бы до леса добраться.

Громада зелени впереди приближалась, невдалеке замаячили кустики – вестники Тэйсина, и тут Леки услыхал далекие крики. Резко обернулся. Вдали появились всадники. Четверо. Беглецов заметили, поэтому и кричали. Уже совсем развиднелось, неудивительно, что их побег давно раскрыли, пустили дозоры в разные стороны. А к лесу – первое дело.

– Вперед! – сказал Леки и побежал.

Триго тоже помчался за ним, ковыляя. Леки обернулся вновь и сразу споткнулся, но остался доволен: ниори еще станет сил успеть за ним. Началась гонка. Леки оборачивался все чаще. Всадники выросли, разглядеть их хорошенько уже не составляло труда. Но и подлесок – уже вот он! Кусты хлестали по бокам и щекам, но Леки, упоенный близкой свободой, не обращал на них внимания.

Они влетели в густой подлесок, и Леки торжествующе обернулся и тут же стал как вкопанный. Всадники, теперь совсем близкие, вопили от радости. Отставший Триго, в нескольких циклах шагов позади Леки, ковылял из последних сил.

– Беги! – крикнул он, увидев, что Леки остановился, и махнул здоровой рукой. – Беги, хоть кто-то уцелеет!

Леки, как будто только этого и ждал, рванулся снова, но, только разогнавшись, замедлил шаг. обернулся и застыл в ужасе.

Триго замер, протянув здоровую руку вперед, словно еще пытался бежать, но ноги пригвоздило к земле. Из груди торчал наконечник стрелы. Прямо из середины. Раненой рукой он обхватил его, будто ощупывая, будто не понимая, что это. Жуткое зрелище: издалека казалось, что он улыбнулся. Его крутануло, ноги подсеклись. Он так и упал, с протянутой к Леки рукой. Или к солнцу, встававшему из-за горизонта. Всадники были уже возле него.

Леки оцепенел, не в силах двинуться. Руки сделались тяжелыми и неповоротливыми. Ноги тоже. Он шагнул, потом еще и еще… Ноги как ватные, слушались плохо, точно отговаривая Леки, но шаг за шагом он двигался туда. Всадники и не преследовали, то ли ужасаясь своей ошибке, за которую неминуемо придется держать ответ, то ли видя, что второй беглец и сам движется к ним. Никуда не денется. А Леки и на самом деле не видел почти ничего. Глаза застилали слезы и новая неведомая злость. На себя, себя-дурака, что вообразил невесть что. Вот оно, его предназначенье… Лежит, уткнувшись лицом в траву.