И были мертвые. И были… остальные. Пусть не мертвые, но спрятавшиеся где-то в собственных головах, потому что возвращаться им было некуда. Пыточное кресло ломало их снова и снова. Им уже никто и ничто не поможет.

Не ощущая ни малейшей вины, Ваймс достал нож и… сделал то единственное, что мог сделать. Никто даже не дернулся, не вздохнул.

Он поднялся на ноги. В голове клубились черно-красные тучи.

Он еще мог в чем-то понять грабителя или убийцу, простого, как кулак, уличного разбойника, который делает то, что считает нормальным, потому что это приносит деньги. Но Загорло не был ни глупым, ни ограниченным…

Кто на самом деле знает, какое зло таится в сердцах людей?

– Я.

Кто вообще знает, на что способен человек в здравом уме и твердой памяти?

– БОЮСЬ, ТОЖЕ Я.

Ваймс посмотрел на дверь последней камеры. Нет, он не войдет туда еще раз. Неудивительно, что там жутко воняло.

– ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ДА? ГМ, ЗНАЧИТ, ПРОСТО ПОКАЗАЛОСЬ, – сказал Смерть и стал ждать.

Ваймс помог молодому Сэму привести Масхерада в чувство. Потом они занялись оставшимися в живых арестантами – кого вывели, кого вынесли по коридору в пакгауз. Аккуратно разложив их на полу, они вернулись и выволокли из подвала писаря, фамилия которого, как выяснилось, была Требилкок. Ваймс популярно объяснил ему, какую выгоду он сможет получить, изобличив своих сообщников. Выгода была, прямо скажем, никакая, но по сравнению с тем, что ждало писаря в случае отказа, выглядела весьма соблазнительно.

Затем Ваймс вышел на улицу. Вечер только начинался. Колон и остальные стражники замерли в ожидании. На все про все ушло не больше двадцати минут.

Капрал отдал честь и тут же поморщился.

– Да, от нас воняет, – согласился Ваймс, расстегнул пояс с мечом, сбросил нагрудник и снял кольчужную рубашку.

Грязь, казалось, пропитала его насквозь.

– Так, – сказал он, когда ощущение, будто он стоит в сточной канаве, чуть рассеялось. – Двое охраняют вход в пакгауз, двое с дубинками заходят сзади, остальные остаются здесь в полной боевой готовности. Как учили, понятно? Сначала дубиной по башке, потом уже арестовываешь.

– Понятно, сэр, – кивнул Колон.

Стражники разошлись в стороны.

– А теперь дай мне бренди, – попросил Ваймс. Сняв шейный платок, он пропитал его алкоголем и обернул вокруг горлышка бутылки. Рядом мрачно ворчали стражники, глядя, как Сэм и Масхерад выводят арестантов.